Левый вол внезапно упал вперед. Его нога отломилась и разбилась о камни в глиняную пыль. Второй вол провез нас немного дальше, и между парой шагов просто развалился на части. Потеряв равновесие, повозка опрокинулась, и мы вывалились наружу, оказавшись на куче хвороста и сухой травы.
К тому времени мы уже были глубоко в горах. По обе стороны от петляющей дороги возвышались высокие вершины с сухими, корявыми деревьями. Видно было недалеко, так что мы не могли понять, далеко ли находится преследовавшая нас армия. Обычно чтобы пересечь перевал требовался день. Кася подняла Маришу со Сташеком на ноги. Он упрямо шагал рядом со мной, не жалуясь на спешку, сбитые ноги и нехватку воздуха в воспаленном горле.
Мы остановились перевести дыхание у выступа с крошечным летним ручейком. Его хватало лишь на то, чтобы набрать пару горстей воды для наших пересохших ртов, и когда я выпрямилась, то вздрогнула от хриплого крика, раздавшегося над моей головой. На меня с ветки торчащего между камней кривого дерева смотрела черная ворона с глянцевыми перьями. Она снова громко каркнула.
Мы бросились бежать, но ворона последовала за нами, перескакивая с камня на камень. Я бросила в нее камень, пытаясь заставить ее отстать, но она лишь отпрыгнула и снова каркнула с едким триумфом в голосе. Чуть погодя к ней присоединились еще две товарки. Тропа петляла вдоль гребня хребта, трава осторожно спускалась по обе стороны крутого склона.
Мы продолжали бежать. Когда одна из гор отступила, тропа нырнула вниз, оставив по правую руку головокружительную пропасть. Должно быть к тому времени мы уже миновали перевал. Я еще долго не могла остановиться, чтобы как следует об этом задуматься, и почти тащила за собой Сташека. Где-то позади я слышала ржание лошади. Может она оступилась, слишком быстро двигаясь по узкой тропе. Вороны, кроме нашей неизменной спутницы, взмыли в воздух, кружа над нами и наблюдая. Последняя прыгала рядом, не спуская с нас ярких глаз.
Воздух был разряжен. Мы задыхались, хватая ртом на бегу воздух. Солнце катилось к закату.
— Стойте! — кто-то выкрикнул далеко позади, и над нашими головами, лязгнув о камни, ударилась упавшая стрела. Кася остановилась, впихнула Маришу в мои объятья, и когда я ее схватила, заняла место позади нас. Сташек испуганно оглянулся на меня.
— Беги! — сказала я. — Не останавливайся, пока не увидишь башню! — мальчик побежал и исчез, обогнув стену камня. Я поплотнее прижала к себе Маришу, которая обвила руки вокруг моей шеи и обхватила меня ногами, и бросилась за ним следом. Лошади преследователей были так близко, что мы уже слышали как из-под их копыт осыпаются камни.
— Я ее вижу! — прокричал Сташек откуда-то спереди.
— Держись крепче, — сказала я Марише, и побежала что есть сил. Ее тело билось о мое. Она впечаталась щекой в мое плечо и молчала. Мальчик нервно оглянулся, когда я запыхавшись выбежала за поворот. Он стоял на выдающимся из склона горы выступе достаточно широком, чтобы считаться лугом. Мои ноги отказывались идти дальше. Я повалилась на землю, едва ненадолго удержавшись на коленях, чтобы опустить Маришу и не упасть на нее. Мы вышли на южный склон. Тропа под нами продолжала спускаться по склону, извиваясь из стороны в сторону, вплоть до самой Ольшанки.
А с другой стороны города перед западными горами в солнечном свете светилась белая Башня Дракона — по прежнему маленькая и далекая. Ее окружала небольшая армия в желтых сюрко. Я в отчаянии смотрела на Башню. Неужели они проникли внутрь? Огромные двери по-прежнему были закрыты. Не было дыма, идущего из окон. Не хотелось верить, что Башня пала. Мне хотелось выкрикнуть имя Саркана, хотелось самой броситься через разверзшуюся пропасть. Пришлось подняться на ноги.
Кася остановилась на узкой тропинке позади нас. Она обнажила меч, который я сделала для нее, навстречу показавшимся из-за поворота всадникам. Во главе них был сам Марек. Его шпоры были влажными от крови. Он, оскалившись, вытащил меч из ножен. Его гнедой пошел в атаку, но Кася не сдвинулась с места. Ее волосы распустились и заструились по ветру. Она пошире расставила ноги и выставила острие меча вперед. Мареку пришлось либо натягивать повод, либо лезть прямо на меч.