— Ни одна моя сестра не будет так жить.
Мама протянула ему стакан.
— Аметист, пожалуйста, позволь мне сделать это для тебя, — настаивала она, подходя ко мне и беря за руки. — Пожалуйста.
Ее глаза умоляюще смотрели на меня, и я знала, что должна согласиться. Мама всегда хотела баловать меня и дать мне все на свете, но никогда не могла. Теперь, когда у нее был Эллиот, я думала, она предполагала, что может.
— Это как-то неправильно, мама.
Эллиот появился откуда-то из коридора, вероятно, из своего кабинета.
— Аметист, пожалуйста, я настаиваю.
Я вздохнула.
— Хорошо. Пожалуйста, ничего сверх меры, и я плачу арендную плату каждый месяц, так что, никаких крайностей. Кроме того, его нужно будет обставить.
Все переглянулись и согласились.
— Договорились».
Ясно, что они нарушили этот договор, потому что этот дом я никогда не смогу себе позволить.
Бросаю на пол пару своих коробок — единственные, которые у меня есть. Громкий хлопок нарушает жуткую тишину.
— Это уже перебор.
Качаю головой и беру телефон. Когда я ехала по узкой дороге, миновала то, что выглядело как дома среднего класса, но это не средний класс, это слишком экстравагантно.
Сначала я набираю мамин номер, но никто не отвечает, поэтому я вешаю трубку и набираю Тэлона.
Он отвечает на звонок.
— Привет! – фоном слышится какое-то шарканье.
— Гм, я тебе не помешала?
— Что? — Он прочищает горло. — О нет, конечно, нет. Как дела? Вижу, ты благополучно добралась!
— Слышу, — поправляю я, а затем наклоняю голову, осматривая пространство. Когда вы входите в парадную дверь, то попадаете в квадратную гостиную. Стена передо мной сделана из стекла и выходит на бескрайний бассейн в задней части дома, который освещен светом, пробивающимся сквозь воду. Лос-Анджелес мерцает внизу. Красиво, но это перебор. Я делаю шаг вперед.
— Дыши.
Тэлон знает меня. Он знает, что я буду безмолвно беситься из-за цены этого дома.
— Теперь он твой, просто прими его.
Я отрицательно качаю головой.
— Я не могу. — Поворачиваю голову, чтобы посмотреть наверх. Высокий потолок, чуть левее извилистый лестничный пролет, ведущий к коридору, который тянется почти по всему верхнему этажу, так что сверху можно смотреть вниз. — Это слишком, и я не могу себе этого позволить, Тэлон!
— Аметист, — вздыхает он. Я слышу резкий вдох, но не Тэлона, кого-то другого.
— Кто с тобой? — спрашиваю я, сглатывая комок, образовавшийся в горле.
Несмотря на мой вопрос, в глубине души я знаю, кто это. Кровь стынет в жилах.
— Мне нужно идти…
— Эми, подожди...!
Вешаю трубку. Закрывая глаза, я пытаюсь избавиться от панической атаки, которая поглощает меня. Я не чувствовала себя так с того дня…
Прошлое
Я задавалась вопросом, могу ли диагностировать бессонницу. Это то, что делали люди? Они просто заявляли: «Эй, я дерьмово сплю, должно быть, у меня заболевание»? Я не была уверена, но то, что в последнее время я ворочалась без сна, поглощало привычный распорядок. Я посмотрела на будильник, стоявший на прикроватной тумбочке. Три часа ночи, разве это не «ведьмин час»? (прим. пер.: Ведьмин час — особенное время, наступает ровно в 3 часа ночи. Считается, что в этот период, при помощи темных знаний, можно сделать все, что угодно).
Я вздохнула, села на кровати и включила свет. Лейла была у Вульфа уже в сотый раз на этой неделе. Я закрыла глаза. Почему скучала по нему? Его прикосновениям, его поцелуям, по всему, что связано с ним. Почему? Почему он полностью поглощал меня?
Вселенная была сукой, потому что я не могу заполучить его. Он больше не был моим. Эти слова ранили больше всего, несмотря на то что они исходили от меня самой.
Мой телефон завибрировал на прикроватной тумбочке, и я потянулась к нему. Было странно, что кто-то звонит мне в такой час, а потом я испугалась, увидев, что это был незнакомый номер. Это может полиция... Черт.
Я провела пальцем по телефону, чтобы разблокировать, и прижала его к уху.
— Алло?
У меня перехватило дыхание от того волнения, которое я только что испытала.
Тишина.
Я посмотрела вниз, чтобы убедиться, что связь не прервалась.
— Тэлон, если ты думаешь, что это смешно, я убью тебя завтра при встрече. Ты же знаешь, что мне сложно заснуть.
Я глубже зарываюсь в одеяло и выключаю свет. Не знаю, почему просто не повесила трубку. Мои брови сошлись на переносице.
— Кто это?
На другом конце провода послышался резкий вздох. Я застыла, сжимая телефон.
— Мэддокс? — тихо прошептала я.
Он не ответил, но звонок не прервался. На следующее утро я проснулась в восемь утра и открыла историю звонков. Может, мне это приснилось. Не в первый раз. Мэддокс посещал меня во сне каждую ночь в виде кошмара.
Но вот он. Этот номер. Это был тот номер, который он использовал всегда? Я не знаю, потому что удалила его, когда он ушел. Я открыла информацию о звонке:
Продолжительность звонка: 4:42:37 секунды.
Он только что повесил трубку.
После этого телефонного звонка я с головой ушла в учебу, чтобы чем-то занять себя, иначе сошла бы с ума, думая об этом. Знала, что это был он, каждая частичка меня покалывала от нужды. Вот почему мне необходимо было окунуться в работу, потому что, если бы я этого не сделала, то извела бы себя тем, что Мэддокс Стоун никогда больше не будет моим.
Настоящее
Я засовываю телефон в задний карман джинсов и осторожно шагаю вглубь прихожей. Холл имеет форму большой подковы, он находится напротив стеклянной стены в гостиной и небольшого мини-бара в углу. Слева кухня и... я заглядываю в нее из-за угла, ага, она кристально белая.
Ненавижу белый цвет. Белый символизирует чистоту, то, чем я не являюсь.
Я люблю черный. Он символизирует бунт, это больше подходит мне. Черное я буду носить, пока не стану седой и старой. Вздыхаю и открываю холодильник. Забит едой. Прекрасно. Мой телефон снова вибрирует в кармане.
Я беру его в руки и вижу сообщение от Лейлы.
Лей: Мы доставили туда твою машину. Она в гараже. Не сердись, я имею в виду, не злись, Эми. Это твоя семья, ты, по сути, Стоун, а они заботятся друг о друге.