— Ты уже собрала вещи? — спрашивает Трэвис, глядя на меня поверх руки.
Я киваю, пью кофе и стараюсь не пролить его на обивку.
— Мне нравится черный цвет. — Я указываю на новый кожаный салон. Трэвис ухмыляется, вдавливая педаль газа в пол.
Я трогаю свои волосы.
— Вот дерьмо! — Снимаю с головы парик, бросаю его на пол и распутываю свои свежевыкрашенные розовые волосы из нелепого пучка.
Трэвис стонет.
— Детка, я люблю розовый, пойми меня правильно, но мне нравятся натурально выглядящие девушки… тебе двадцать три года. Не пора ли вернуться к естественному цвету?
Я привыкла к тому, что Трэвис придирается к моей внешности.
«Детка, ты ох*ительно экзотична. Избавься от розовых волос... если бы ты была на размер меньше... детка, ты думаешь, тебе стоит это есть? Ох*еть, это прыщик?»
Я никогда не понимала, почему он начал встречаться со мной, если постоянно хотел что-то изменить во мне. С другой стороны, мне было все равно. Я не уверена, как отношусь к Трэвису, сейчас он согревает мою постель, но возникающая пустота… не заполняется.
Я улыбаюсь.
— Мне и так хорошо. Спасибо.
— Хорошо, просто говорю, на фотографиях в эти выходные…
Я перестаю обращать на него внимание, мои мысли проигрывают различные сценарии, которые могут возникнуть в эти выходные. Ночь, когда я узнала, что Мэддокс женится, была ужасной. Я выпила еще две бутылки водки и оказалась в больнице, где мне промыли желудок. В течение следующих недель у меня было алкогольное отравление. Поскольку после той ночи меня все еще тошнило, в выходные, когда состоялась свадьба Мэддокса, я купила унцию травки и курила, как потерянный кузен Чича и Чонга (прим. пер.: Чич и Чонг — американский дуэт, их образы – хиппи и латиноамериканец, любящие покурить коноплю). Это было не очень. Я могла бы перекурить Снуп Догга. Было много слез, песен Ленни Кравица и Мэрилин Мэнсона, чипсы прилипали к моим волосам, но, в конце концов, это привело меня в чувство. По крайней мере, за это я была ему благодарна. С того уик-энда я поклялась, что больше не буду думать о Мэддоксе. Он был женат. Подписано, скреплено печатью и, бл*дь, отправлено. Только когда ночи становились холодными и в небе гневно гремел гром, я, свернувшись клубочком в постели, могла позволить своим мыслям вернуться к плохому мальчику, которого чуть не заполучила.
Было тяжело потерять кого-то. Я не имею в виду смерть. Смерть объяснима. Оплакивать потерю любимого человека, который все еще жив, — невообразимая боль.
Я с ним покончила. Я готова встретиться лицом к лицу.
Мы садимся в самолет, когда Тэлон пишет мне.
Мой любимый брат: Счастливого пути, Роуз.
Я хихикаю. Некоторое время назад он переименовал себя в моем телефоне, также переименовал Вульфа, записав его как: «Мой капризный брат».
Я: Скоро буду. Приготовь водку.
Он мгновенно отвечает.
Мой любимый брат: Ты, должно быть, шутишь…
Да. Наверное.
Глава 23
— ПАПА! Бабушке нужна твоя помощь! — кричит Кеннеди из кабинета отца. Она всегда зовет Джессику бабушкой. Это не волнует меня, но я не уверен, как к этому отнесется Аметист. Я знаю, что она полюбит Кеннеди. Аметист будет ох*енной мамой. Просто сейчас все немного запутано. Мысль о том, что Аметист станет мамой чьего-то ребенка, заставляет меня испытывать бешенство.
Я вхожу в кабинет отца и вижу, как Джессика балансирует на стуле и тянется к одной из книг на полке.
— Что ты делаешь?
Она пораженно вздыхает и спрыгивает со стула.
— Я пытаюсь достать свой семейный альбом сверху. В нем полно старых фотографий, но, в основном, там фото дня встречи Лейлы и Аметист. Они ругались друг с другом, но было видно, что они подружатся. Это был их первый день в колледже, и они только что встретились в общежитии. Я решила, что это отличное время, чтобы сделать снимок.
У меня перехватывает горло, но я сглатываю, зная, что Кеннеди находится в комнате.
— Бабушка, почему я никогда не встречала Аметист? Разве она не моя тетя?
Я давлюсь слюной и запрыгиваю на стул.
— Я достану его.
Конечно, не проходит и дня, чтобы я не думал о ней. Я, бл*дь, смотрю каждый эпизод этого дерьмового сериала, в котором она участвует.
Четыре месяца назад
Хлопнувшая входная дверь заставила меня вскочить с кровати. Я включил свет и побежал вниз по лестнице.
— Упсс, я тебя разбудила?
Кэссиди, спотыкаясь, вошла в кухню и бросила ключи от дома на стойку.
Я скрестил руки на груди.
Ее глаза скользнули по моему телу.
— Мммм, весь мой.
Едва ли.
— Который сейчас, бл*дь, час, Кэсс?
Она прищурилась и посмотрела на огромные часы, висевшие на стене кухни.
— Гм, четыре часа?
Я оттолкнулся от стены и подошел к холодильнику, вытащив бутылку охлажденной воды. Пихнул ей в грудь.
— Пей.
Затем я повернулся, намереваясь возвратиться в постель, но ее слова остановили меня на полпути.
— Почему ты так груб со мной? Ты никогда не был таким злым в школе!
Я повернулся к ней лицом.
— Я больше не ребенок, Кэсс.
Она расправила плечи. Я знал, что будет дальше. Девушка заправила за ухо остриженные до подбородка волосы.
— Потому что я не она?
— Заткнись, бл*дь, и иди спать.
Мне не нравилось, что она говорит об Аметист.
— Мы не спим в одной постели! Мы почти не занимаемся сексом, а когда мы это делаем, ты причиняешь мне боль! Кстати, о связях, Мэддокс, единственный раз, когда она у нас была, после трансплантации — затем пуф! Как будто все изменилось, и ты снова начал меня ненавидеть.
Я хихикаю, подходя к ней.
— Да, потому что я делал это для Кеннеди, и сделал бы это снова и снова, если бы это было нужно, но давай проясним ситуацию. Я не хотел тебя, Кэсс. Не хотел. Я хотел своего ребенка, и женился на тебе, потому что думал, что так будет правильно, и да, бл*дь, причинил тебе боль во время секса, знаешь почему?
Она сглотнула, глядя на меня. Я ухмыльнулся, наклонился к ее уху и прошептал:
— Потому что я, бл*дь, хочу убить тебя, Кэсс, но это единственный способ, причинить тебе вред, не будучи обвиненным в жестоком обращении.