– Да выключи ты этот фен!
Протянул руку и схватил жужжащий приборчик. И словно обжёг руку: вскрикнул и разжал пальцы. Одновременно с ним вскрикнула от неожиданности и разжала пальцы Инга… Время словно сгустилось: как в замедленной съёмке Костя видел – фен падает в воду, входит в неё, поднимая то ли синие брызги, то ли синие искры. Несильный, но режущий слух треск сливается с коротким и резким криком. Тело женщины словно силится вырваться из воды, руки со скрюченными пальцами вскидываются, лицо с разинутым ртом перекашивается… Костя, почти не контролируя себя, отшатывается, тоже кричит, отворачиваясь к стене и закрывая лицо руками…
Жуткое воспоминание! А потом ему пришлось посмотреть на Ингу, убедиться в том, что она мертва. Об этом он даже через время думать не хочет. Зато всё, что он делал после – достойно похвалы: спокойно, методично, расчётливо. Снял с джакузи и без всякого содрогания надел себе на шею свою серебряную цепочку, осмотрел комнаты, проверяя – не осталась ли какая-нибудь его вещь. Протирать дверные ручки и другие предметы Костя не стал: полное отсутствие отпечатков сразу же вызовет подозрение. Мало ли кто мог наследить в номере отеля – горничные, официанты, носильщики… Кому придёт в голову идентифицировать неизвестные отпечатки пальцев с его отпечатками? Абсурд! Он – близкий родственник погибшей, да ещё находящийся в другом конце света! А вот когда Костя полез в шкафчик, откуда накануне Инга при нём доставала деньги, он обернул ладони полотенцами. Всё не взял – только сумму, затраченную на обратный билет, как и планировал с самого начала. У Вадима не должно было возникнуть вопросов о неизвестных затратах, особенно в теперешней ситуации…
Из отеля Костя вышел незамеченным, легко вписавшись в компанию других постояльцев, поскольку никаких вещей в руках у него не было. Казалось бы, всё обернулось не так плохо, как могло быть. Но ведь не так, не так он представлял свою поездку к Инге! И не для того летел к ней на Гавайи, чтобы убить!
Убить! Бог мой! Костя откинулся на спинку сидения, достал платок и вытер лоб, покрывшийся испариной. Поймал сочувственный взгляд сидевшей через проход дамы, улыбнулся ей с лёгким жестом: мол, что поделаешь – немного укачало. Она сочувственно покивала милому молодому человеку… Он убил Ингу, убил по-настоящему! До сих пор его «убийства» были лишь мифологическим вымыслом для Вадима. Великолепным блефом, невероятно остроумной комбинацией…
Через месяц после первой встречи с отцом Костя встретился с ним ещё раз – в Берне. О своём приезде сообщил по электронной почте – отец дал ему адрес. Он думал, отец его встретит, но в аэропорту знакомой фигуры не увидел. Сердце его сжалось от обиды и разочарования, он ведь весь прошедший месяц, изо дня в день мечтал об отце, вспоминал его голос, улыбку. Так трудно было скрывать от близких эту неожиданную перемену в свой жизни! Но не даром он был сыном актёра и сам обладал артистическим талантом. Он испытывал к отцу сильную привязанность, может быть даже любовь. Во всяком случае летел в Берн в сильном волнении – радостном, будоражащем. И вот!.. Распаковывал вещи в номере и чуть ли не плакал, как мальчишка! Вот тут как раз распахнулась дверь и вошёл отец! Обнял его, засмеялся, увидев изумлённый взгляд:
– Я ведь циркач – не забыл? А мы все в какой-то степени фокусники!
Отец сам заказал в номер вино, закуску. И с разговором не стал тянуть – после первого фужера поставил перед Костей задачу:
– Ты должен заставить Вадима отдать некоему неизвестному ему лицу крупную сумму денег… Скажем, миллион долларов.
Костя громко перевёл дыхание. Он, конечно, понимал: «дело», которое ему поручат отец и Рудольф Портер, связано с деньгами и, скорее всего, с банком – он ведь работает именно в банке. И всё-таки, когда слово наконец было сказано, Костя почувствовал внутреннюю дрожь. Отец понял его:
– Конечно, дело не простое, но я уже говорил тебе – это твой экзамен. И не только – твой шанс войти равноправным партнёром в корпорацию Руди. Никаких деталей я тебе разрабатывать не буду – всё сам. Это должна быть полностью твоя операция. Вот только… сумеешь сделать так, что останешься у Вадима вне подозрений – отлично. Значит, попозже можно будет ещё из него деньги покачать. Не получится – что ж, мы тебя и с миллионом примем, это достойный вклад.
Отец широко улыбнулся:
– А что, мой мальчик, это будет в твоей жизни первый вольт?
Костя тоже улыбнулся:
– За ломберным столиком передёргивать приходилось. Так, понемножку.
– Ты же мой сын! Сумеешь сыграть и по крупному, я уверен…
Когда, уже вернувшись домой, Костя думал об этом разговоре, он понял – отец был прав, сказав именно так: «Ты должен заставить Вадима…» По-другому просто не получится. Если он сам лично проведёт тайную денежную операцию, Вадиму тут же станет всё известно. И тот, конечно же, без труда вычислит, кто махинатор. Все нити у Вадима, всё начинается и заканчивается им. Заставить его отдать деньги? Шантажём? Но он и шантажиста мгновенно вычислит – ведь его коммерческие тайны знает очень ограниченный круг людей. Угрозой? Сам Вадим ничего не боится, но у него есть Олег, Инга… Но для того, чтобы кого-то похитить или устроить покушение, надо будет связаться с кем-то из криминального мира. Тут у Кости есть зацепочка – не без этого… Но опасно, ох как опасно начинать дело с этими людьми. Сам потом станешь объектом их «внимания». Нет, нет, не стоит связываться! Вот и остаётся одно – именно то, что сказал отец: Вадим должен сам «отдать» деньги, добровольно! Вот так задачка!
Отец конкретных сроков не называл, сказал только?
– Сам понимаешь, чем быстрее – тем лучше. Однако разработка такой операции может потребовать и время… Торопить тебя не буду.
Костя торопил себя сам. Внешне он оставался таким же: деловитым, исполнительным, преданным и надёжным в делах, беззаботным плейбоем на досуге. Но, невидимая другим, его колотила внутренняя лихорадочная дрожь. Сколько вариантов изъятия денег он прокрутил в голове – и сам счёт потерял. Но всё было не то, не то! Глупо, опасно, рискованно, слишком криминально, и, главное – легко раскрываемо. Прошёл месяц, два, три… Косте казалось, что там, за границей, отец и Руди Портер уже махнули на него рукой, и от этого он почти впадал в отчаяние. Связи с ними он не имел: отец запретил – до того момента, когда дело будет сделано…
Когда пришла телеграмма из Николаева о смерти двоюродной бабки Олимпиады, у Кости даже мысли не возникло протянуть какую-то ниточку между этим происшествием и своим «делом». По поручению Вадима он звонил в Николаев, выяснял подробности: «… трагическая случайность… заснула… отравилась газом»…
Телеграмму из Воронежа принял он: «Разбился автомобиле ваш родственник Венедикт Антонович Мельников…» Ещё читал последние строки, а в голове уже сам собой складывался план. Ведь это и есть тот самый «момент удачи», который встречается в жизни так редко и который так легко упустить! Но он не упустит! Не надо ни рисковать, ни шантажировать, ни покушаться на чьи-то жизни – вот они, две смерти, которые легко можно выдать за убийства. Он сумеет обставить, преподать всё так, что Вадим поверит и испугается!
У Кости даже поднялась температура. Неужели всё может получиться так просто, словно бы само собой? Нет ли подвоха в этой простоте! Но он не позволил страху одолеть себя. Пока Вадим летал в Воронеж и обратно, Костя всё продумал и всё подготовил. Когда он уже начал действовать, сомнения улетучились – их место заняла эйфория, которая была ему знакома по моментам невероятно удачной игры. А потом, когда всё получилось и Вадим повёл себя именно так, как предполагал, как надеялся Костя, – появилось чувство восхищения собой. Посылая на лишь ему известный электронный адрес сообщение для отца, Костя радостно представлял, как тот говорит: «Я знал, мой сын способный парень! Так использовать реальные события в своих целях – до этого и я бы не додумался!» А Рудольф Портер кивает, соглашаясь… Уже в Берне Костя с презрительной усмешкой вспоминал «анализ», данный Вадимом «членам организации»: циничны, профессиональны, знакомы с банковским делом… Да, он был таким, но ведь он был один!