– Венсан пишет записки о знаменитом сыщике Викентии Павловиче Петрусенко! – с гордостью сказала княгиня Берестова. – Так ведь это называется, дорогой?
– Да, я так их назвал: «Записки о российском Шерлоке Холмсе – сыщике Викентии Петрусенко». – Он повернулся к Викентию: – Исхожу, конечно, из реальных историй, но пишу как художественные произведения, а значит, кое-что домысливаю, фантазирую… Хотя, надо сказать, не так уж много приходится придумывать, всё и без того очень увлекательно. То, что ты рассказал сегодня, для меня просто находка. Думаю, ты ещё знаешь кое-что из того, чего не знаю я?
– Наверняка, – кивнул Викентий. – У меня под рукой фактаж, и потом, я читал материалы нашего музея криминалистики… А что, уже выходили твои книги?
– Нет, я пока что написал две повести, но никому их ещё не предлагал. Вот закончу третью, и тогда издам сразу цикл. Знаешь, я почему-то уверен, что сыщика Петрусенко читатели полюбят…
Стемнело. В какой-то момент над верандой зажглись красивые фонарики – наверное, это сделала горничная. С гор веяло лёгкой прохладой, воздух был свеж и наполнен ароматами трав. Все трое сидели уже на небольшом диванчике – бабушка Катрин между двумя своими внуками, которые оба носили имя её отца. Они оба обнимали её и видели, каким счастьем светятся её глаза. Говорили, и не могли наговориться – темы возникали, цепляясь одна за другую. Екатерина Викентьевна много расспрашивала о Харькове – её родном городе. Хорошо, что Викентий и сам по себе, и по роду своей службы знал старые названия улиц – Епархиальная, Екатерининская, площадей – Николаевская, Павловская, районы – Петинка, дача Рашке, – рассказывал о них, о том новом, что есть в городе сегодня… Викентия переполняло ощущение радостного, лёгкого возвращения в родную семью, которой он уже много лет был лишён. Он почти забыл, зачем в самом-то деле приехал в Швейцарию. Но только «почти»…
Глава 33
Двадцатидевятилетнего Герхарда Клаузера, как гражданина Швейцарии, не существовало. У Кандаурова была зыбкая надежда на то, что Константин Охлопин совершенно официально преобразился в Клаузера и проживает под этим именем где-то здесь, у Женевского озера и альпийских подножий. Но нет, «Клаузер» не легализировался. Как только это было установлено, комиссар Берестов дал указание своим подчинённым проверить гостиницы Берна, Женевы, Лозаны. Но и здесь «Клаузер» не обнаружился.
– Это значит только то, что этот человек не стал останавливаться в больших отелях, – пояснил Берестов. – Однако в нашей маленькой стране много самых разных кэмпингов, мотелей, пансионатов, горных приютов, где регистрироваться совсем не обязательно. Наш «Клаузер» вполне может проживать таким образом.
Викентию тоже очень хотелось верить, что Охлопин всё ещё в Швейцарии. Особенно обнадёживало то, что «Клаузер» не вылетал ни одним авиарейсом – там-то регистрация была обязательна. Теоретически Кандауров допускал, что если у человека есть один поддельный паспорт, то может быть и второй. Но он был почти убеждён: не стал бы Охлопин второй раз пользоваться фальшивым паспортом Герхарда Клаузера, будь у него ещё один! И всё же, всё же… Захоти Константин покинуть страну поездом, автобусом или автомобилем, он это сделает совершенно незаметно. Но троюродные братья в одном были согласны – даже если Охлопина нет уже в стране, поиск начинать нужно отсюда. Где-то здесь, в Швейцарии, за две поездки, совершённые Константином, был разработан план шантажа и вымагательства денег – остроумный, дерзкий, жестокий. Нет, не сам молодой человек его придумал: были у него сообщники-гаранты! Даже если Константин внутренне был способен на подлость и преступление, один, без прикрытия, без уверенности в том, что у него есть куда отступить, скрыться, он бы на такое не решился. Да и подтверждения тому имеются – тот же фальшивый паспорт или счёт в банке Майами, в США…
Этим счётом они занялись сразу же. Винсент Берестов через свой департамент сделал запрос в федеральную службу Соединённых Штатов. Однако подобные дела делаются не просто, через Интерпол, нужно было подождать. Тем временем решили попробовать по компьютерной сети проверить самые разные организации – не появится ли в программе какой-нибудь из них фамилия «Клаузер». Мало ли за какой услугой и куда мог обратиться Охлопин под этим именем!
Ответ пришёл уже на следующий день. Викентий не надеялся не то, чтобы на такой быстрый результат, а вообще… Вернее, надеялся, конечно, иначе зачем было ехать в Швейцарию. Но сомнения всё-таки были сильны. И вот: туристическая фирма в Берне в списке абонентов имела имя «Герхард Клаузер», а также кассой автовокзала был оформлен недельный проездной билет от Берн до Лозаны и обратно.
– Ты посмотри только, Винс! На минувшую неделю, несколько дней назад!
– Что, Вик, сам не веришь тому, что оказался прав?
Викентий и не скрывал своего радостного удивления:
– Знаешь, и правда не верится! Вот убеждал себя, что этот парень, Константин, должен быть ещё здесь, доводы разные приводил. А в глубине души боялся, что все эти доводы – как песочек сквозь пальцы. Вот и удивляюсь!
– И восхищаешься сам собой?
– Не без этого, братишка!
– «Братишка»… – Винсент покачал головой, улыбаясь. – Мой родной брат Александр никогда меня так не называл. Какое славное слово.
– Революционно-матросское, – поддел его Кандауров. – Тебе, потомственному князю, не должно нравится.
– А ты, потомок князей, не должен его говорить!
– Я, чтоб ты знал, бывший пионер, комсомолец. Впрочем, тот, кого мы ловим, тоже прошёл этот путь…Ну что, едем в Берн?
– Да, – согласился Берестов, – нужно в Берн. Правда, на эту неделю билет не продлевался, вряд ли стоит искать Константина на автовокзале. Хотя я непременно пошлю туда агента с фотографией: пусть смотрит. А мы с тобой сначала наведаемся в туристическую фирму.
– Неужели он оформил куда-то тур и укатил?
– Не переживай, – успокоил брат. – Даже если так, это произошло на днях, след горячий, наверняка известно – куда.
Фирма носила незамысловатое название «Вокруг света», уютно примостилась в деловом районе города, между зданиями банков. Директор, узнав чем именно интересуется комиссар полиции и представитель Интерпола, вызвал в свой кабинет оператора – молодую женщину.
– Госпожа Кауфман поможет вам разобраться с компьютерными документами.
Вместе они прошли в операционный зал, госпожа Кауфман села к компьютеру, лёгким движением поправила элегантные очки со слегка тонированными стёклами, ввела в систему поиска имя Герхарда Клаузера. На экране монитора, замелькали, сменяя друг друга, списки, таблички, женщина щёлкала кнопкой «мыши», набирала на клавиатуре текст… Викентий смотрел увлечённо: в его Управлении несколько лет назад тоже появились компьютеры, но они не шли в сравнение с оснащением этого операционного зала в маленькой швейцарской фирме…
– Вот ваш Герхард Клаузер, – сказала оператор, и стрелочка на экране замерла на нужном имени. – Данные внесены три дня назад.
– Всего три дня назад? – голос у Кандаурова дрогнул. – Он что, оформил куда-то путёвку?
– Нет, – госпожа Кауфман слегка пожала плечами. – Оформление путёвок у нас в другом файле. Здесь – абоненты почтовых ящиков.
– Значит, у него здесь почтовый ящик? Странно, что он его снимал на своё имя.
Винсент Берестов повернулся к Кандаурову, пояснил:
– Одна из услуг фирмы – предоставление почтовых ящиков. Однако это можно сделать и анонимно. Он так уверен в своей безопасности?
– Похоже, что уверен, и оттого беспечен.
Они говорили по-французски, и госпожа Кауфман, прислушивавшаяся к разговору, сказала, слегка пожав плечами:
– У господина Клаузера здесь нет почтового ящика. – Она кивнула на монитор. – У нас отмечено, что он интересовался: нет ли на его имя почты от некоего господина Эрве Блайза.
– А что, – быстро спросил Кандауров, – он уже получал почту от этого господина?
– Видимо, да. Господин Эрве Блайз резервирует у нас почтовый ящик.
– И вы его знаете? То есть, помните в лицо?
Женщина подняла спокойный взгляд на Кандаурова, слегка покачала головой:
– Нет, я его не помню. Во-первых, я не работаю непосредственно с клиентами, во-вторых, клиентов у нас много и мы не фиксируем, когда и как часто они пользуются своими ящиками.