— Если это шутка, то очень неудачная.
Он рассматривает меня с явным интересом, как диковинную зверюшку:
— Я похож на шутника? — спрашивает вкрадчиво.
Мотаю головой:
— Нет, разумеется, нет…
— Но вот и не спорь со мной, — уже куда резче, чем прежде, говорит он. — И если будешь упрямиться — взвалю на плечо и унесу попой кверху на глазах у всей Академии.
Густо краснею:
— Да что вы… ты… себе позволяешь!
— Всё, что хочу, — ухмыляется этот наглец и снова пытается взять меня за руку.
Отвожу руки за спину.
— И всё-таки — что происходит?
— Ника, у меня нет времени на препирательства с тобой. Нам нужно ехать в ЗАГС и подавать заявление.
— У меня вообще жених есть. И замуж я не собираюсь. Тем более — за тебя.
Внутри всё не просто кипит — клокочет, как вулканическая лава.
— Уймись! — одёргивает он меня почти зло. — Я вывалил за тебя приличную сумму твоим родителям.
Родителям? Моим удочерителям. Когда Элина Сергеевна и Мирон Михайлович пришли в приют забирать меня — цели у них были весьма конкретные. Они их даже не скрывали.
Осмотрев выставленных девочек требуемого возраста, Элина Сергеевна кивнула на меня и заявила:
— Эту возьмём. Рыжие, говорят, к деньгам.
— Дорогая, — робко, как обычно, поправил её Мирон Михайлович, — по-моему, там имелись в виду кошки.
— Да? — вскинула идеальные брови нафуфыренная дама лет тридцати пяти. — Не важно, я чувствую, эта девочка ещё принесёт нам дивиденды.
Так они и удочерили меня.
Я никогда не звала их «мамой» и «папой». Потому что люди, которых я называла так тепло, погибли в автокатастрофе, когда мне было всего пять.
С семи — я в семье Зайцевых. Я росла, зная, — единственная моя ценность в том, чтобы привести в дом богатого зятя. Именно поэтому Элина Сергеевна и засунула меня в Академию.
«Там же управленцы!»
Этого оказалось достаточно для выбора учебного заведения. Единственное, что мне удалось, — отбить будущую специальность. Элина Сергеевна скрепя сердце согласилась.
И вот теперь… теперь она осуществила свою мечту в жизнь — продала меня. Ресовскому. Дорого.
Меня душат слёзы. Я давно не чувствовала себя такой беспомощной и несчастной. Абсолютно одинокой.
Никому нет дела до моих планов на жизнь.
До моей мечты. Моих желаний.
Пришёл. Увидел. Купил.
Ненавижу!
И его, и тех, кто пытались все эти годы строить из себя моих родителей.
Ненавижу!
Мне удаётся протиснуться мимо Ресовского, и я стремительно несусь вниз.
Он бросает мне в спину:
— Ну, побегай, если хочешь. Это полезно.
Выскакиваю из Академии, бегу в сквер, падаю на скамейку и рыдаю. Достаю телефон, судорожно набираю Вадима и закусываю губы, ожидая, пока в трубке раздастся родной и любимый голос…
Глава 2. Стратегия и тактика
Ника
Вадим — моё всё.
Приёмные родители очень старались, чтобы я выбрала выгодного жениха. Я не ходила на дискотеки, в клубы, да и вообще почти что не общалась со сверстниками. Но если честно — не очень-то от этого и страдала. Моими лучшими друзьями были книги — в центральной библиотеке моё фото не покидало стенда «Лучшие читатели». Учиться я любила и люблю. Процесс получения знаний доставляет мне ни с чем несравнимое удовольствие.
Я считала себя холодной и рассудочной ровно до той поры, пока не встретила Вадима. Парни меня не интересовали ни в школе, ни в Академии. Но не переживала по этому поводу, полагая, что просто фригидна и слишком рациональна. И была даже этому рада — Элина Сергеевна ведь не скрывала, какая судьба меня ждёт. А если будет брак без любви, так может моя холодность и к лучшему?
Вадим появился у нас дома два года назад — я тогда как раз поступила в Академию. И «родители» решили усилить контроль — установить видеонаблюдение в каждой комнате. Вадька был бригадиром. Серьёзный взрослый (во всяком случае, так ощущались его двадцать три с моих восемнадцати). А ещё — надёжный. Я сразу это почувствовала в нём.
Нас потянуло друг к другу с первого взгляда, вспышкой, прострелившим электричеством. Когда я попала под очарование светлой улыбки Вадима. Он у меня привлекательный — высокий (не такой, как Ресовский, но всё-таки выше среднего), стройный, спортивный. Голубые глаза, смуглая кожа, русые волосы. Умный, интересный, спокойный. А ещё — очень бережный. Относится ко мне, как к хрустальной. Ответственный — хочет, чтобы у нас была красивая свадьба и хоть небольшая, но своя квартира. Ради этого работает, как проклятый.