Несомненно, именно поэтому, подойдя к зданию, я вижу Никиту, сидящего на скамейке перед входом. В руках у него листок бумаги, который он слегка скомкал между напряженными пальцами. Когда он видит меня, его глаза расширяются. Несмотря на то, что он явно ждал меня, он боится, что я скажу. Не зря.
Когда я подхожу к нему, Никита поднимается на ноги.
- Вита, прости меня, прости, пожалуйста, прости, что так получилось в пятницу.
- Да что ты? - я скрещиваю руки на груди. - Ты хоть помнишь, что произошло? Или Карине пришлось рассказывать тебе все, как только ты протрезвел?
- Я не отрицаю, что все немного размыто. Но я помню, как….
- Это было личное, Никит. Настолько личное, насколько это возможно. Неважно, насколько ты был пьян, ты никогда, никогда не должен был позволить этим словам вырваться из твоего бухого рта.
- Я знаю. Знаю, - он выглядит очень серьезным. Как человек, у которого разбито сердце, будто его слова ранили его больше, чем меня. Никита всегда хочет поступать правильно, просто у него не всегда это получается.
Но сейчас я не позволю ему спустить все на тормозах.
- Я не обсуждаю, какой была наша сексуальная жизнь. Даже с лучшими друзьями, и уж точно не с левыми людьми на тусовке. Если мы хотим остаться друзьями, ты должен меня уважать. Понимаешь?
Никита медленно кивает. Несколько мгновений мы стоим в неловком молчании, пока он не расправляет лист бумаги.
- Мне было так плохо, что я написал тебе письмо.
- …письмо?
- Да, - он стоит передо мной, как ученик с объяснительной перед директором.
Я не собираюсь смеяться. Правда не буду.
Никита начинает читать.
Я уже не могу сдержаться и ржу в голос, а на обеспокоенном лице Никиты появляется улыбка облегчения. У меня никогда не получалось долго на него сердиться.
- Пожалуйста, скажи, что больше ты писем не подготовил, - говорю я, качая головой.
- Я решил, что извинений много не бывает…
- Это точно. В отличии от интимных подробностей.
Он кладет свою ладонь мне на руку - не романтично, а примирительно.
- Клянусь тебе, я больше никогда не расскажу ничего такого личного о нас. Никогда. В мире не хватит алкоголя, чтобы так меня напоить.
- Хорошо. Но ты на испытательном сроке, - я вздыхаю.
- Согласен, - Никита сжимает мою руку, затем отступает назад. - Ладно, я побежал на работу. Но ты же на меня больше не злишься?
- Повторяю: ты на испытательном сроке!
- Договорились!
Ухмыльнувшись, Никита отворачивается и удаляется чуть ли не вприпрыжку. Покачав головой, я смотрю ему вслед. После чего поднимаюсь в свой офис.
- Ну, привет, - говорит Костя, когда я захожу в приемную. - Выглядишь не так бодро, как в пятницу вечером.
- Пошел ты! Какого фига мне нужно радоваться работе в понедельник утром?
- Я решил, что ты захочешь выглядеть прилично ради Никиты. Не думай, что я не видел его там, так что избавь меня от сарказма.
- Мы с Никитой теперь просто друзья, помнишь?
- Угу, - хмыкает Костя, давая понять, что не верит мне.
Когда Костя Исаев пришел в нашу студию в прошлом году, я не знала, что и думать.
Наша предыдущая глава отдела кадров была консервативной женщиной в годах. Костя же носит узкие джинсы, большие дизайнерские футболки и модные причёски. Он сразу же заявил, что наведет у нас тут порядок. Поэтому я с самого начала восхищалась им, но не могла представить, как он впишется в коллектив. У нас тут все в основном интроверты, Костя же буквально бурлил энергией, и ему абсолютно наплевать, что о нем думают окружающие.
В течение трех недель Костя перестроил работу всего нашего офиса. Внезапно мы стали эффективными. Он выполнял задания быстрее, чем кто-либо из нас мог себе представить, и никогда не прикладывал слишком много усилий.
Вскоре мы узнали, что Костя знает нужных людей во всех компаниях, сидящих в наших офисных центрах. Каким-то образом все эти люди постоянно оказывались должны ему какие-нибудь услуги. Я думаю, что Костя мог бы стать президентом мира, если бы захотел. Я просто рада, что он с нами.