- Никаких, - подтверждаю я. - И, наконец, мое последнее на данный момент «никогда»... - я оглядываю бар, чтобы убедиться, что никто не подошел ближе, пока я отвлекалась. Рядом никого нет, но я все равно понижаю голос.
- Пожалуйста, не кончай на меня.
Марк моргает, как будто удивлен. Наверное, так и есть. Мы говорим о том, чтобы стать настолько извращенными, насколько это вообще возможно, но я не хочу, чтобы он делал что-то настолько обычное.
Не хочу. Очень, очень не хочу.
- Хорошо. Я не буду, - в конце концов соглашается он.
Если он не кончает на меня, то кончает в меня. Я представляю его у себя во рту. Внезапно мне хочется почувствовать этот вкус так сильно, что из горла чуть не вырывается жалобный стон.
Я пытаюсь скрыть то, насколько взволнована.
- Так, а что насчет тебя? Есть ли у тебя какие-нибудь ограничения, о которых я должна знать?
Я ожидаю простого «нет». Он будет контролировать ситуацию, и какие ограничения тут могут понадобиться?
Вместо этого Марк сразу же отвечает мне.
- Главное, если нас когда-нибудь обнаружат - если кто-то решит, что происходящее реально, и вмешается - ты должна все объяснить. Мне плевать, если тебе стыдно за эту фантазию. Ты скажешь им правду, несмотря ни на что.
- Конечно. Я бы в любом случае так и сделала, - я даже не подозревала, на какой риск идет Марк.
- Мы должны доверять друг другу, иначе ничего не получится.
- Верно.
Марк возвращается к своим пунктам, как будто и не делал паузы.
- Я говорил тебе, что не садист. Я понимаю, что ты можешь захотеть сопротивляться, и мне даже может это понравиться.
От того, как он мне улыбается, становится жарко.
- Несколько царапин, пощечина - это нормально. А вот синяк под глазом или сломанная рука, которые мне придется объяснять людям - это не нормально, поэтому сопротивление тоже должно быть в пределах разумного.
- Поняла.
Он делает глубокий вдох.
- И последнее: никогда не называй меня папочкой.
Я смотрю на него очень внимательно. И с трудом сдерживаю смех.
Очевидно, он видит мое веселье. Его хмурый взгляд становится еще более жестким.
- Некоторые женщины говорят так в постели.
- Я знаю, - приходится сглатывать остатки улыбки.
- Если я скажу тебе говорить, то предупрежу, как меня называть. И ты послушаешься.
Желание смеяться исчезает. На его место приходят другие, более дикие желания. Я хочу, чтобы этот человек отдавал мне приказы. Я хочу, чтобы он сказал мне, что делать.
- Папочка - это не ко мне. Так что все в порядке.
- И, для первого раза… - Марк на мгновение задумывается. - Я хочу сказать тебе, что делать.
- Ты имеешь в виду, например, составить сценарий нашей встречи?
- Нет. Я имею в виду, что если я скажу тебе заткнуться, ты это сделаешь. Ты будешь говорить только тогда, когда я тебе разрешу, и говорить только то, что я скажу. Если мы продолжим, то сможем добавить импровизации. Но в этот раз мне нужен полный контроль. Договорились?
И снова я чувствую дрожь в животе, страх и желание переплетаются.
- Да.
Я уже дала ему достаточно власти над собой. Одно «да» ничего не изменит.
Марк удовлетворенно кивает. У нас есть основные правила игры. Все только начинается.
Официант с надеждой снова проходит мимо, но наши бокалы все еще наполовину полны. Я придерживаюсь своего плана не пить слишком много сегодня. Нужно не только спокойно добраться до дома, но и до победного держать себя в руках.
- И нам нужно стоп-слово, - продолжает Марк.
Я, конечно, слышала о таком, но всегда думала, что это сугубо садомазохистская вещь. Однако для нас это имеет смысл. Мы уже обсуждаем сценарии, в которых я могу физически отбиваться от него.
- Вишня.
- Вишня?
- Стоп-слово. Вишня, - я выбрала его наобум, но теперь оно мне даже нравится. Вишня - как красный знак стоп. - А что делать, если я хочу, чтобы ты остановился, но не могу говорить?
То ли потому, что он завяжет мне рот, то ли потому, что он заткнет мой рот своим членом…