— А куда это они? — полюбопытствовал Дэн.
— Это наша тренировочная база, — ответил «главный». — Здесь мы с ребятами отрабатываем тактики боя. Мы тренируемся в стрельбе, в борьбе, проводим совещания.
«Главный» заметил, что вновь прибывшие восхищены масштабами их жилища и сразу испытал чувство гордости. Он начал проводить мини-экскурсию по их месту обитания, размахивая руками то налево, то направо.
— Здесь раньше была школа, поликлиника, гостиница, пожарная часть и телефонная станция, был свой детский сад, клуб, магазин, — тараторил «главный» так быстро, как будто у него кончалось время и ему нужно как можно больше выдать информации за короткий промежуток времени. — Но теперь это можно увидеть лишь на архивных фото.
«И то ненадолго, — подумала Ира. — Со временем фотографии превратятся в труху, здания поглотит природа. Некому будет охранять памятники архитектуры. Все признаки цивилизации будут стерты с лица земли. Сейчас, когда мир рухнул в бездну отчаяния, и мертвая плоть заполонила земной шар, кому сейчас есть дело до чего либо, кроме выживания?»
От грустных мыслей ее отвлек голос «главного», который скомандовал: «Пришли!»
Ира оглядела их остановочный пункт. Это был оборудованный карантинный пост. Серое двухэтажное здание, огороженное сеткой рабицей по периметру. Вход охраняли двое вооруженных солдат. Внутри здания горел свет, через окно было видно, как тени перемещаются внутри.
— Что здесь? — спросил Евгений.
— Это карантинный пост — ваше временное пристанище. Здесь вас проверят на вирусы и определят, что с вами делать дальше, — сказал «главный».
— Звучит не очень приятно, — съязвил Дэн.
На лице вновь прибывших читалось волнение. Они не знали, что с ними будет дальше. Могут ли они доверять новым людям? Что это за община? Много вопросов крутилось у них в головах, но никто не спешил отвечать на них.
— Проходите, — сказал «главный» и встал полубоком у двери, пропуская всех внутрь.
Женя шел первым, он повернулся, пристально всех оглядел и, держась за правый бок, медленно зашел внутрь, остальные последовали за ним.
Друзья сразу очутились в длинном хорошо освещенном коридоре, в котором налево и направо расходились кабинеты. Вдоль стен стояли лавочки. В здании было очень тепло.Вновь прибывшим было за счастье оказаться наконец-то в тепле, потому что ног уже почти не чувствовалось.
Последним в здание вошел «главный» и скомандовал всем присаживаться.
— Скоро вами займутся!
Услышав в коридоре голоса, из кабинета вышла высокая женщина в камуфляжной форме цвета хаки. Мощная фигура заполнила почти половину прохода. Тяжелой поступью она двинулась навстречу вновь прибывшим людям.
— Кирилл, ну наконец-то, а то мы уже заждались, — командирским голосом пробасила женщина.
— Еще раз здравствуйте, Зинаида Петровна, — сказал Кирилл, и на его лице показалось слегка уловимое волнение.
Глава 13. Зинаида Петровна
Июнь 2021 года.
Зинаида Петровна Новикова до наступления «Эпохи мертвых» работала в исправительном учреждении города Новокузнецка, в следственном изоляторе № 2. Это был не просто следственный изолятор, где находились задержанные до вынесения им приговора, но также здесь содержались уже осужденные граждане, учреждение было многорежимным объектом, поэтому в простонародье СИЗО называли — Кузнецкая тюрьма.
К своим пятидесяти годам Новикова имела лишь двухкомнатную квартиру в центре города и стабильную, нелюбимую работу. Некрасивая девочка с мешковатой фигурой и под два метра ростом выросла в бочкообразную женщину с плечами пловчихи. В надзиратели брали в основном мужчин, потому как для данной работы нужна сила и выносливость. Но Зинаида была крупная и рослая, поэтому ей разрешили занять «мужскую» должность, но исключительно в женском отряде.
Каждый день она вставала, делала зарядку, как учил ее папа, который еще тот был консерватор и притащил эти привычки из СССР, вдолбил их своей дочери, которая не сильно-то и сопротивлялась, так как по жизни плыла, как планктон. Пила травяной чай, так как кофе с утра — нет, а вот чай на травах — это очень даже полезно, как учил папа. Расчесывала свои короткие волнистые волосы и топала на работу.
Зинаида Петровна работала начальником отряда, то бишь надзирателем в женском крыле СИЗО. Каждое утро она выполняла свои обязанности. Проверяла камеры, выстраивала женщин в коридоре, обыскивала их на наличие запрещенных предметов и отправляла на прогулку. Стоя на холодном бетонном полу в прогулочном дворе четвертого этажа, она с отсутствующим взглядом смотрела сквозь решетку сверху вниз на заключенных барышень, которые прогуливались во дворах, больше похожих на ямы.
Если кто-то из зэчек начинал шалить, она смотрела на них и качала головой из стороны в сторону, прищурив глаза. Все заключенные дамы знали, что с Зинкой шутки плохи, но их так и подмывало ее подразнить. Иногда Зинаида Петровна смотрела в небо и не замечала их издевок и подколов, а потом, после прогулки, она заводила нарушительниц покоя в карцер, брала свою дубинку и метелила их со словами: «Ну что, нравится, зараза?»
Она мстила им за все: за то, что издеваются, за то, что они красивее ее, за то, что у них в жизни было все — и муж, и дети, а она была невзрачной одинокой бабой.
«Зинаида Петровна! Ну так же нельзя!» — говорили сослуживицы, глядя, как она выходит вся вспотевшая из карцера. На что надзирательница отвечала молчанием, бросала равнодушный взгляд, разворачивалась и уходила, мысленно говоря: «Негоже мне перед вами отчитываться». Она чувствовала свою власть в этом мрачном царстве и пользовалась ею сполна.
Тюремные застенки таили в себе много жестокости. Все, что происходило в тюрьме, — оставалось в тюрьме.
Характер Зинаиды Петровны закалялся как сталь из года в год.
Она принимала тяжелые решения с легкостью. Если кто-то из зэчек нашкодил и не признавался, она наказывала всю камеру, не разбираясь, кто виноват, а кто прав. Могла оставить без еды на сутки или заставить работать в двойную смену. С легким сердцем могла отправить женщину в одиночку за малейшую провинность, лишь потому, что та ей не понравилась или часто нарушает покой в камере. За все свои обиды Зинка отыгрывалась на своих подопечных.
Сидя в своем кабинете, Зинаида смотрела телевизор.
— Опять новости про этот вирус! — возмущалась она. — Опять всех иголками затыкают и повливают свою отраву. Вакцина, блин.
Хоть ее родители многое взяли из СССР — привычки, суеверия, приметы и прочее, но Зинаида была категорически против прививок и не желала даже слушать о них.
Ей надоело думать папиной головой. Она всю жизнь подчинялась его хотелкам и желаниям на счет нее, но с каждым годом она начинала винить именно отца, в том какая она стала.
Женщина часто вспоминала тот случай, когда отец повлиял на нее, чтобы она не принимала ухаживания одного молодого человека, потому что он, видите ли, был прогрессивных убеждений, спорил с ее отцом, что при советской власти не так уж было и хорошо. Отец тогда аж закипел и сказал: «Чтобы духа этого диссидента в моем доме не было».
А Зинаида очень любила его, он был ее первой любовью и последней. Отец, как та бабка, «отшептал», и вокруг Зинаиды больше кавалеров не водилось.
Часто Зинаида вспоминала свою первую любовь, мечтала, как у них появятся дети, как они построят свой собственный уютный домик, как она разобьет на участке огород и они заведут курочек. Всегда ее мысли прерывались чем-то неприятным: то вызовут на планерку, то начальник к себе затребует по поводу докладной на нее, то какая-нибудь надоедливая «тварь», по мнению Зинаиды, как прицепится и начнет хвастаться, какие у нее талантливые дети, как они семьей замечательно отдохнули на морях.
Зинаида в такие моменты закипала, как чайник, но сдерживалась до последней минуты, а потом уходила под каким-нибудь предлогом, лишь бы не слушать эту «тварь», потому как, если она продолжит, то Зинаида обязательно взорвется и придушит ее к чертям собачьим.