Утром первая проснулась Елена Степановна и, считая своим долгом, перво-наперво отправилась проверить больного. Через минуту по всему зданию пронесся пронзительный крик невролога. Тюремщики дружно подскочили и, хватаясь за свое оружие, стремительно выбежали в коридор.
Готовые стрелять на поражение они ворвались в кабинет с больным. Елена Степановна сидела в углу, закрыв рот руками, а по щекам градом текли слезы. Котов при виде Дмитрича не выдержал, и его вырвало в мусорное ведро. Андрей Петрович присвистнул и, проведя рукой по волосам, взялся за затылок. Зинаида Петровна, заполняя почти половину кабинета, грозно стояла, уставившись на труп зэка. Шмытов, стоя позади всех в проходе и переминаясь с ноги на ногу, спросил:
— Что случилось?
Голос Василия вывел бывшую надзирательницу из ступора и она медленно повернулась к зэку. Отступив в сторону, она пригласила Василия пройти внутрь. Ему и самому было интересно посмотреть на свою работу при дневном свете, так как ночью он мог только предполагать результат своего творения.
На полу на лежанке лежал человек или вернее то, что от него осталось. Глазницы смотрели своей черной пустотой. Грудь и живот были вспороты, а все внутренности вывернуты наружу. На каждой кисти и ступне отсутствовали пальцы. Все отделенные части тела лежали на столе, аккуратно сложенные горкой.
Чтобы не выдать себя, Василий наигранно удивился, помотал головой, цокнул и спросил:
— Кто мог такое сделать?
Тюремщики вопросительно посмотрели на опасного зэка. В их глазах читалось обвинительное осуждение.
— А ты не догадываешься, кто это мог сделать, от слова совсем? — гневно сказала бывшая надзирательница и грозно стала наступать на Василия.
— Чего вы это, Зинаида Петровна, удумали? Думаете, это я его?
Она схватила зэка за горло и приперла к стенке. Тот гневно зыркнул на нее и захрипел, схватившись за ее руку.
— Раз я зэк, значит сразу на меня надо думать, — защищался Василий и хватал ртом воздух, который стремительно заканчивался.
— А разве эта расчлененка не твоих рук дело? За старое принялся, скотина, — сказала Зинаида Петровна и еще сильнее сдавила шею бывшего заключенного. — Ты на что рассчитывал вообще?
Андрей Петрович пришел в себя первый, подлетел к Новиковой и схватил ее за руку.
— Зинаида, успокойся! Не стоит он того, чтобы об него руки марать.
Бывшая надзирательница ослабила хватку, и зэк задышал полной грудью.
— Да с чего вы взяли, что это я? — прохрипел Василий.
— Да он издевается, — и с этими словами Зинаида врезала кулаком по морде зэка.
Держась за нос, Василий по стеночке осел на пол. Зинаида потянула руку к его руке, и тот от испуга шарахнулся от нее. Но Зинаида схватила за рукав и потянула на себя. Обнюхав правый рукав она сказала, предоставляя доказательство на обозрение присутствующим:
— Во-первых, на рукаве кровь.
Но Василий, не дав ей продолжить, сказал:
— Это я вчера испачкался. Там полно было крови, вон и на вас пара пятен имеется.
— Заткнись, скотина, — и Зинаида замахнулась на зэка, но не ударила, тот лишь вжал голову и засопел перебитым носом. — А во вторых, его рукав весь испачкан в этой мази, как ее...
— Вишневского, — сказала Елена Степановна.
— Да, Вашневского. От тебя ею за версту несет, — добавила Новикова, закончив свое обвинение.
Василий сидел, забившись в угол, как побитая собака. Зинаида осмотрела труп и покачала головой.
— Ты его порешил, тебе его и хоронить. Пошли, ребята.
— А как же я? — спросил Василий. — Вы разве меня не подождете?
— Ты с нами никуда не пойдешь! — категорично сказала Зинаида Петровна. — Я тебя знаю. Тебя к народу подпускать нельзя.
Василий понял, что его поймали с поличным и, встав на колени, пополз к бывшей надзирательнице.
— Но, Зинаида, я больше так не буду! — взмолился зэк, хватаясь за икру своей обвинительницы.
— Какая я тебе Зинаида! — Новикова пнула его, оттолкнув от себя.
— Ой, простите, Зинаида Петровна, оговорился, — залебезил Василий, слегка съежившись. — Не бросайте меня здесь.
Зинаида посмотрела на окровавленный скальпель, лежавший у изувеченного Дмитрича, и добавила:
— Можешь себе этим скальпелем горло перерезать, чтобы не мучиться. Всё, ребята, на выход, а эта гнида пусть здесь подыхает.
Тюремщики и врач покинули больницу, оставив опасного заключенного в полном одиночестве.
Сначала Василий сидел, обняв свои ноги, и рыдал, уткнувшись лицом в колени около часа, раскачиваясь из стороны в сторону, пока наконец не успокоился. Оглядевшись, он понял, что здесь не так уж и плохо. Он прошел на кухню и проверил запасы, которых оказалось не мало. Ему одному их могло хватить надолго. Затем он отправился в хирургическое отделение. В операционной он гладил инструменты и улыбался самому себе. Холодная сталь хирургических пил и скальпелей приятно холодила руку. Поднявшись на четвёртый этаж, Василий осмотрел кабинеты и понял, что здесь он может обустроить и укрепить себе жилище. Осталось придумать, как отапливаться зимой. И здесь ему улыбнулась удача. В подвале здания был генератор, который мог бесперебойно вырабатывать электричество. Василий понял, что он нашел себе новое убежище, свое собственное. И здесь он сам себе хозяин.
***
Пятерка выживших осматривала свое новое убежище, стоя перед танком Т-34 на Площади Побед Кузбасского металлургического комбината.
— Да! Ну и работенка нам предстоит, — осматривая масштабы КМК, сказала Зинаида Петровна.
— Ничего, справимся, — мечтательно заметил Кирилл Авдеев.
— Найдем побольше выживших, — сказал Андрей Петрович.
— Сгоняем, обнесем супермаркет и запасемся едой и одеждой, — подхватил Максим Котов.
— Как-нибудь продержимся, — улыбнулась Елена Степановна.
Глава 18. Карантинный пост
Май 2022 года.
Максим Котов зашел в медчасть почти сразу вслед за санитарами. В коридоре у входной двери его встретила опрятно одетая женщина в белом халате. Светлые волосы были аккуратно собраны в пучок. Прочитав немой вопрос на лицах санитаров: «Куда больного?», женщина сказала:
— В лабораторию его!
Она проводила их взглядом и хотела уже пойти следом, как услышала знакомый голос.
— Здравствуйте, Елена Степановна! — сказал Максим.
Елена Степановна Кудряшова была красивой женщиной за сорок. В этой красотке едва можно было узнать ту женщину, которую тюремщики, во главе с Новиковой Зинаидой Степановной, спасли год назад в здании больничного городка по проспекту Бардина. Теперь она была при макияже, благоухала приятным цветочным ароматом, ее походка была плавная, а голос мягкий, бархатный.
На КМК она была ответственная за медчасть, все медики и сотрудники медчасти подчинялись ей непосредственно, она же не подчинялась никому, кроме Зинаиды Петровны. Своими действиями Елена Степановна была вольна делать что угодно и с кем угодно, лишь бы добиться положительных результатов в разработке вакцины против страшной чумы 21 века, превращающей людей в зомби.
— Здравствуйте, Максим Николаевич, — мягким голосом замурлыкала врач. — И кого вы нам сегодня привезли?
Котов слегка улыбнулся, она взяла его под ручку, и они бок о бок пошли по коридору.
— Мы нашли группу выживших. Парня укусили. С ним была девушка, которая просила отрезать ему ногу выше укуса. Думала, что это поможет.
— Так, так. Это интересно. А вы что?
— А что мы? Чем бы мы ее отрезали? Вот привезли к вам. Сами разберетесь.
— Мммм.
— Ах да, — снова затараторил Максим. — Девушка тоже была укушена вчера утром, но до сих пор жива. Есть легкое недомогание, а так в целом выглядит неплохо.
— Ну, видимо иммунитет хороший, надо ее срочно поместить в изолятор, а то ненароком обратится и всех здесь перекусает, — с легким волнением сказала Елена Степановна и уже было хотела крикнуть санитаров, но ее действия прервал Максим, добавив: