После боевых действий пить хотелось еще сильнее, он бежал и высматривал продуктовый магазинчик или ларек. Наконец он увидел вывеску «Продукты» и, забежав в небольшой магазинчик, схватил бутылку воды и крекеры. Женя жадно пил воду и запихивал в себя печенье. На полу он взял пакет-маечку и сложил туда скудные находки: пару бутылок воды, пачку сухариков и банку тушенки, которые он нашел под прилавком в коробке. «Кто-то видимо припрятал, да так и не забрал», — подумал Женя. С пакетом и ломом в руках стало неудобно передвигаться. «Надо бы разжиться рюкзаком и лучше бы найти хоть какой-нибудь транспорт».
С этими мыслями Женя двинулся дальше. Он оглядывался по сторонам в поисках подходящих магазинов. Ему нужен был рюкзак, чтобы сложить в него провизию, так неудобно болтавшуюся в пакете. Не мог же он сломя голову пробежать необходимые магазины и не захватить так нужные для выживания вещи.
На пути ему встретился магазин «Рыболов», и Женя облегченно выдохнул. Магазин был обчищен ранее, но что-то в нем еще осталось. Мужчина нашел прочный охотничий рюкзак, покидал туда спальник, спички, сухое горючее, фляжку. На себя нацепил ремень, а на него повесил чехол с охотничьим ножом. На все сборы у него ушло от силы минут десять, и он двинулся дальше.
По дороге Жене не попался ни один рабочий автомобиль, хоть он и сделал пару попыток завести стоявший во дворах транспорт. После трех провалов он все же решил больше не тратить на это время и двинулся дальше.
Через пару часов Женя подобрался к Обители зла, как его назвал Шурик. Постояв немного снаружи и изучив обстановку, Женя направился к зданию через желтую арку.
Больница казалась безлюдной. Заходя в помещение, Женя держал наготове арматуру, на спине висел рюкзак, а нож болтался на правом бедре.
***
Новикова и Авдеев со своими солдатами почти одновременно прибыли к восточным воротам. Ей самой хотелось посмотреть, что произошло. Они нашли Шурика на земле. Он театрально притворялся, что находится без сознания. Авдеев потормошил солдата и похлопал его по щекам. Как только Шурик открыл глаза, Авдеев помог подняться ему на ноги.
— Докладывай! — приказным тоном сказала Новикова, всё еще осматривая масштабы разрушения. Она была в бешенстве, массивные ворота, защищавшие общину, были снесены и отброшены на несколько метров. Чтобы починить их, потребуется не один час и даже, может, не один день. Сколько мертвых смогут просочиться через эту дыру, одному богу известно. Новикова очень не любила, когда в общине происходили опасные внештатные ситуации. Ее это сильно нервировало, и она становилась вне себя от гнева.
— Ты же сказал, что здесь никого нет. Кто тогда тебя вырубил? — Новикова смотрела на солдата. Она посветила ему в лицо фонарем и пристально разглядывала физиономию допрашиваемого.
— Я п-пришел, — начал заикаться Шурик, — в-ворота на земле, а через какое-то время я получил удар и вырубился. Больше ничего не помню.
— Ты видел того, кто тебя ударил?
— Н-нееет, — неуверенно сказал Шурик и потер ушибленный нос.
Новикова схватила его за подбородок, повернула лицо влево-вправо и, презрительно глянув на него, выпустила лицо Шурика из рук.
— А где твой автомат?
— Украли.
— Ведите его в мой кабинет, пусть напишет письменный отчет.
Авдеев отдал приказ двум своим солдатам и те, взяв под руки Шурика, повели его в кабинет Новиковой.
— Кирилл! Оставь пару бойцов охранять ворота и с утра займитесь починкой. Назначаю тебя ответственным. А сейчас следуй за мной.
Авдеев приказал двум вооруженным солдатам охранять ворота.
— Через час вас сменят, обо всём подозрительном сразу докладывайте. Понятно?
Солдаты ответили: «Так точно!», и Авдеев отправился за Новиковой.
Шурика привели на допрос в кабинет Зинаиды. Возле кабинета их уже ожидал Котов, который вопросительно кивнул Авдееву, спрашивая, что случилось. Авдеев отмахнулся, типа «потом!», и они зашли в кабинет.
Надзирательница пристально посмотрела на Шурика. По его состоянию она сразу все поняла.
— Обшманать его! — крикнула бывшая надзирательница.
Авдеев подошел к нему и скомандовал: «Встать!» Шурик мешкал, тогда Авдеев и Котов заломили ему руки, повалили на пол и прижали коленом спину, чтобы Шурик не смог встать. Авдеев начал шарить по карманам предателя.
— Да вы чё сдурели, — орал придавленный к полу наркоман.
— Ах, Шурик, Шурик, — мотая головой, сказала Новикова. — За дураков нас держишь. Ты бы рожу свою видел, на лицо все признаки ломки. Ты думал, я не догадаюсь. Знаешь, человек в ломке мать родную продаст, не то что свояка. Раздевайте его до трусов.
Авдеев недоуменно посмотрел на Зинаиду Петровну, но молча повиновался. Он начал стягивать одежду с Александра. Когда наконец-то дошел до носков, мешочек глухо выпал на пол.
— Что и требовалось доказать, — сказала Новикова.
Авдеев протянул пакетик с порошком Зинаиде.
— Так вот что они тебе пообещали, а ты и рад стараться. Твое предательство могло стоить жизни хорошим людям. Тварь! — сказала Новикова и достала пистолет из кобуры, сняла с предохранителя, передернула затвор.
Шурик выпучил глаза, его трясло уже не от ломки, а от ужаса, который он испытал, увидев пистолет в руках начальницы.
— Вы же не серьезно, — развел руками Шурик. — Обещаю, я больше не буду.
Но Новикова его не слушала. Внутри нее все кипело.
— Ты предатель, Шурик. Ты сговорился с нашими врагами и подверг общину опасности. Горбатого могила исправит. За твое преступление ты приговариваешься к смерти.
И не успев еще до конца договорить фразу, Зинаида выстрелила в голову предателя. На стену брызнула кровь вперемешку с серым веществом. Тело с глухим стуком упало на пол. Под Шуриком растекалась лужа. Новикова перешагнула мертвое тело и не оглядываясь скомандовала Авдееву и Котову:
— Уберите здесь всё!
Она пошла к себе в кабинет, села за стол и схватилась за голову.
Глава 24. Обитель зла
Евгений зашел в здание больницы. Медленно продвигаясь вперед, он до предела напряг свой слух.
— И где же тебя искать, Василий? — шепотом сказал сам себе мужчина, глядя в темноту коридоров.
Поднявшийся ветер нагонял жути, завывая в расшатавшихся оконных рамах. «Жаль, что никто не успел рассказать, где точнее находится этот дядя Вася, — подумал Женя. — И почему Шурик назвал его садюга?» — эти слова не давали Евгению покоя.
— Ну и куда? — в тишину спросил Женя. — Тут целый лабиринт. Эх, была не была, — и пошел направо.
Поднявшись на второй этаж, он осматривал кабинет за кабинетом. Никого! Или, как говорит русский народ, — ни души.
Пустые коридоры пугали Женю своей молчаливой пустотой. В голове сразу всплыли фильмы ужасов и по спине пробежался липкий холодок. «Я взрослый мужик или как?» — успокаивал себя Женя, но почему-то обстановка не помогала успокоиться.
Он зашел в очередной кабинет и начал осматривать его, сзади что-то упало, и ноги его машинально подкосились. Сердце трепыхалось в груди, как пойманный кошкой воробей. Резко обернувшись, Женя увидел, что на пол съехала папка с бумагами. Зачем-то Женя решил ее поднять и снова положить на полку. Он наклонился и взял папку в руки. Его взгляд медленно перевелся с папки на что-то двигающееся у него прямо перед носом. Как в замедленной съемке Женя увидел мощную фигуру, заваливающуюся на него, а следом почуял знакомый запах разлагающейся плоти. В голове лишь промелькнуло: «Как я его не услышал?», и они оба с мертвяком повалились на пол. Всё произошло за считанные секунды. Пока он боролся с трупом и пытался спихнуть его с себя, к нему подошла еще одна фигура и положила на лицо какую-то тряпку. В глазах все поплыло, Женя почувствовал во рту горьковатый привкус и потерял сознание.
***
Василий Шмытов прекрасно обжился в своей берлоге. Устроив себе жилище на четвертом этаже больничного здания, он упивался своим одиночеством. В своем царстве он был и царь, и бог, а главное, он мог делать всё, что его душе угодно. Он проводил свои опыты над ходячими трупами, единственными, кто составлял ему компанию. Хотя иногда в его обитель забредали и живые, но у него была договоренность с Зинаидой, что живых он не трогает и передает их надзирательнице. Как сейчас, он вспомнил встречу с Новиковой спустя пару месяцев, как она оставила его одного в больнице. Однажды она пришла к нему со своими солдатами. Они прочесали больницу в поисках медикаментов и нашли бывшего зэка на четвертом этаже.