— Ещё чего!.. — начал говорить Денис, а потом осёкся и схватился за кран вспомогательного тормоза.
Через лобовое стекло, по которому размеренно двигался «дворник», он увидел впереди большое серое пятно. Оно поблескивало в лучах заблаговременно включённого прожектора тепловоза, и потому хорошо было заметно, несмотря на дождь.
— Здоровенное! — выдохнул Михаил.
— Да, и конца не видно, — нахмурился Фролов.
Когда скорость снизилась до 25 километров в час, он перестал тормозить.
— Давай ещё! — потребовал Афанасьев.
— Не стоит. Я хочу проскочить этот участок по инерции. Не хватало ещё, чтобы мы там встали — где гарантии, что нам потом удастся тронуться?
— Ладно, тебе виднее, — согласился Михаил с неохотой.
— Может, нам повезёт, и головки рельсов остались чистыми… — предположил Денис, но через несколько секунд вздохнул: — Нет, не повезёт.
За полсотни метров до пятна молодой человек перевёл контроллер в нулевое положение, полностью сбросив тягу и прокомментировав это действие:
— Чтобы мы не забоксовали.
Через десяток секунд тепловоз въехал на покрытые слизью рельсы. Тотчас он ощутимо ускорился, вынудив людей отклониться назад. Стрелка скоростемера скакнула к тридцати километрам в час, а затем опустилась к нулю. Денис сжимал одной рукой кран локомотивного тормоза, а второй держался за контроллер.
Поскольку дизель бубнил на холостых оборотах, снова стали слышны звуки, издаваемые экипажной частью — только теперь они изменились. Колёса больше не крутились, а скользили, при этом не раздавалось скрежета металла.
— Пошли юзом, — прокомментировал Денис и мрачно заметил: — Плохо, здесь небольшой уклон.
Михаил бросил взгляд на скоростемер, который ничего не показывал.
— Почему ноль? — спросил он.
— Колёса не вращаются, — объяснил Фролов.
Тепловоз начал входить в кривую.
— Чёрт, мы движемся всё быстрее, — нервно произнёс Афанасьев.
— Тормозить бесполезно, — напомнил Денис и, открыв боковое окно, высунулся наружу: — Хотя мне решительно не понятно, почему эта дрянь не стирается даже под весом нашей махины.
— Ты уверен?
— Точно не скажу, но вроде рельсы позади локомотива остались такие же чёрные, как будто по ним не скользили двести пятьдесят с гаком тонн. Похоже, законы физики взяли отгул.
— Или слизь смыкается сразу, как мы проезжаем, — предположил Михаил.
Молодой человек повернулся к лобовому стеклу и снова взялся за рукоятку тормозного крана, отметив, сколь сильно у него повлажнели руки.
— Хм, а если попробовать так? — задумчиво произнёс он и, не дожидаясь реакции товарища, задействовал подачу песка под колёсные пары.
Казалось, ничего не изменилось — только раздался отчётливый шорох.
— Похоже, с этой дрянью таки можно совладать, — осторожно улыбнулся Денис. — Скорость уже не растёт.
— Но и не падает.
— Всё равно это хоть какой-то контроль. А вот тормозить я не рискну.
В таком темпе тепловоз продолжал двигаться вперёд.
— Чёрт, когда же это пятно кончится? — ударил кулаком по стенке кабины Михаил.
— Терпение, — ответил Фролов, хотя и его голос дрожал. — Не может же это вечно продолжаться. Гляди!
Мужчины увидели вдали чистые рельсы.
— Будь я проклят, — выдохнул Афанасьев. — Неужели прорвёмся?
— Теперь-то уж наверняка.
Оставшееся расстояние было преодолено быстро. Едва колёса оказались на не загрязнённых рельсах, локомотив резко подался вперёд, тормозя. Тотчас ожила и стрелка скоростемера.
Денис выключил подачу песка и, выждав ещё полминуты, попробовал затормозить. Эффект проявился не сразу — похоже, слизь не сдавалась так просто, но в итоге тепловоз начал замедляться. Убедившись в этом, молодой человек включил тягу. Дизель удовлетворённо забурчал, ускоряя локомотив. Не удержавшись, Фролов снова подал гудок — протяжный, ликующий.
— Ну, ты это, не увлекайся, — похлопал его по плечу Михаил, встав с места помощника. — И следи за скоростью.
— Шестидесяти километров в час нам вполне хватит. Вдруг где-нибудь впереди ещё такая дрянь есть.
— Ладно, не сгущай краски, — пробурчал Афанасьев. — Лучше скажи, как вы можете часами слушать этот рёв?
— Обычно мы закрываем дверь в кабину, — криво усмехнулся Денис.
Михаил понял намёк и, когда шум дизеля стал глуше, спросил:
— Ладно, что будем делать дальше? Этак мы и до Хабаровска дотянем!
— Если бы, — покачал головой Денис. — Не забывай, что когда началась эта катавасия, локомотивные бригады или погибли, или перевоплотились — и поезда остановились, где ни попадя.