— Хорошо, — пробормотала я и с усилием убрала левую ногу с педали тормоза.
Через некоторое время я освоилась, а все, кроме Корсона, уснули. Он стоял спиной к окну позади Хока, полузакрыв глаза и наблюдая за проплывающим мимо пейзажем. Насколько мне было известно, демон умел спать. Кобаль же спал с закрытыми глазами. Впрочем, все они были разными видами демонов, обладая индивидуальными особенностями.
— Нужно оставить еще один знак, — через полчаса заявил он, подтверждая мои сомнения относительно его сна.
Я съехала на обочину и выпрыгнула из грузовика, не задействовав ручник. Теперь моя левая нога свисала из двери, топчась по земле, а правая пыталась найти педаль тормоза. Грузовик резко дернулся, но, к счастью, никто больше не врезался в кабину.
— Обязательно пользуйся ручником, — пробормотал Хок, не открывая глаз.
— Спасибо за информацию.
— Обращайся в любое время.
Я подняла ручник и осторожно сняла ногу с тормоза. Ожидая, что произойдет, я затаила дыхание, но грузовик так и не сдвинулся с места. Ухмыляясь и борясь с желанием похвалить себя, я выпрыгнула из машины. Серьги Корсона раскачивались из стороны в сторону, пока он переводил взгляд с моей персоны на грузовик с таким выражением, которое ясно говорило, что демон считал грузовик умнее меня.
— Я никогда не водила машину, — заявила я, защищаясь.
— Но раньше ты же видела, как это делается, верно?
— Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз наблюдала за вождением машины. И я сомневаюсь, что ты вышел из Ада со знанием человеческих предметов.
— Мы заранее выяснили многое о людях, прежде чем выйти, — возразил Корсон, пока мы шли к красному знаку остановки на обочине. Под мышкой у демона была зажата одна из простыней, которые мы забрали из дома Анджелы. — Я следил за людьми больше, чем многие другие.
— Зачем? — полюбопытствовала я.
Он накрыл табличку простыней, прежде чем надежно привязать к столбу.
— Даже не знаю. Нужно же было чем-то заниматься. Вы саморазрушительный, сумасшедший вид, но за вами интересно наблюдать.
— Что-то вроде мыльной оперы для демонов.
— Это еще что такое?
— Телесериалы, которые моя мать раньше любила.
— Я почти не смотрел ваше телевидение.
— Любопытно. Что мне написать?
Я достала тюбик красной помады, который мы нашли в доме Анджелы. Это было единственное, что мы сумели обнаружить для написания записки, так как все остальное за эти годы высохло.
— Оставайтесь на прежнем маршруте.
— Может, нам стоит остановиться и подождать их?
— Нет, я знаю место, где безопаснее всего остановиться и подождать, — ответил он. — Пока мы не доберемся туда, нам нужно держаться как можно дальше от ланавуров.
— Насколько они плохи?
— Ужасны.
Само слово никак на меня не повлияло, а вот затравленный взгляд в глазах Корсона заставил вздрогнуть. Если демоны не хотели сталкиваться с ланавурами лицом к лицу, то я определенно предпочла бы держаться подальше.
— Стоит ли мне намекнуть в записке, куда мы направляемся?
— Нет, никто и ничто не должен знать конечный пункт прибытия. Кобаль все поймет.
Мой желудок скрутило при мысли о том, что кто-то еще мог преследовать нас в данный момент. Я поднесла губную помаду к простыне и начала писать.
Оставайтесь на прежнем маршруте. Р.
Я закрутила помаду и вернула колпачок на место.
— Как думаешь, сколько людей выжило после нападения горгулий? — поинтересовалась я.
— Даже не могу предположить.
Я склонила голову, когда воспоминания об истерзанных телах и криках всплыли в моем сознании.
— Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то умирал.
— Они умирают не из-за тебя. Они умирают, чтобы защитить тебя.
— Есть разница?
— Да. Существует вероятность, что ты сумеешь спасти весь человеческий вид. Достойное дело, за которое солдаты готовы сражаться и жертвовать собой. Они умирают, потому что некоторые из людей крупно облажались.
— Но если я не смогу закрыть врата или одолеть Люцифера? — спросила я.
— Тогда мы придумаем новый план.
— Новый план, — пробормотала я, всматриваясь в горизонт.
— Кобаль не остановится, пока не догонит нас, — подбодрил меня Корсон.
— Знаю.
Я жаждала увидеть его, хотела, чтобы сейчас он был рядом со мной. Я должна была убедиться, что с ним все в порядке и что горгульи не причинили ему вреда. Глубоко внутри я верила, что почувствовала бы серьезное ранение или смерть Кобаля, но не из-за способности знать и предвидеть некоторые события, а потому что моя душа ощутила бы его потерю. Мы были скреплены друг с другом неразрывной связью.