Так вот, Аня об этом не знала. Не учили в Академии имени Дзержинского таким премудростям. Зато Аня давным-давно, наверное ещё со школьной скамьи, слышала байку, что плод можно «выпарить». Париться надо долго, пока между ног не пойдёт кровь, ну а после вылезать, выкидыш дальше уже пойдёт самостоятельно и без проблем.
Анна прогрела свою ванну и стала медленно наполнять её горячей водой. Анна была очень волевой женщиной. Анна была офицером КГБ, тренированным и способным переступить через болевой порог. Ей было очень горячо, тело распарилось до малиновой красноты, с рук и лица катился пот, капая в горячую воду тяжёлыми каплями. Кровь никак не шла, и Анна делала воду всё горячее и горячее, делала глубокие вдохи на счёт, заставляя себя терпеть.
Своей волей она могла пересилить боль, но не могла переступить через биологию. Вдруг она ощутила, что её тело бьётся в крупном ознобе, ей совсем не жарко, а даже очень холодно, а по коже побежали тысячи мурашек. Она поняла, что перегрелась и что необходимо срочно вылезать из ванны. Она схватилась за край, но только лишь успела приподняться, как глаза залило темнотой, тело стало совсем слабым, и она упала обратно в ванну. Анна потеряла сознание от элементарного теплового удара и, попав обратно в горячую воду, быстро там умерла.
Ментов вызвали соседи этажом ниже, когда их залило горячей водой. Выломали дверь, обнаружили тело в ванне. Ран никаких, а вода красная. Пошла-таки кровь между ног.
Наши ребята на судебке долго гадали: сама ли ванна запустила аборт или он случился в агонии умирающего организма? Пришли к выводу, что ванна ничего не запустила — просто матка стала сокращаться в предсмертных судорогах. Ведь «рожали» же за секунды беременные женщины в газовых камерах Освенцима вне зависимости от срока.
Значит, это сделала не ванна, это сделала смерть.
Пахикарпин
Есть такой медицинский препарат. Это вчера Санёк Толику рассказал. Санёк не соврёт — он уже на третьем курсе мединститута. А вот Толику только на этот год поступать. Хотя, может, уже и не поступать...
Вчера приперлась эта дура, Лариска, пришлось её тащить в парк, чтоб предки, не дай бог, чего не заметили. А она там ревела весь вечер как белуга. Вот ведь стерва какая! И ведь не нравится она Толику ничуть, ему Светка белобрысая из параллельного нравится. Вот та красивая и отличница ещё. А эта? Смотреть не на что, третий сорт. Ну как с такой жить? Какое, к чёрту, будущее, если она мечтает работать с её мамашей в ателье? Что за полёт мысли — портниха свадебных платьев? Дура! Всех достоинств — детская художественная школа. Нашла чем гордиться. Вот Светка на юридический поступать собирается, это понятное дело.
Просто Светка ему не давала, а Лариска давала. Может, и Светка бы дала, да как-то спросить боязно и подойти стрёмно... Вроде даже и не знаком официально — так, кивок-улыбочка при случайной встрече...
А началось всё из-за училки, тоже стервы. Классный руководитель, тоже мне! Да сдаётся Толику, что о Ларискиных чувствах Александра Александровна, или Сан-Санна, Сана-Сюзана, а то и вовсе АА, давно догадывалась. И ведь как, сволочь, хитро всё подстроила: оставила их наедине убирать класс перед Новым годом. А Лариска, ведьма, ведь так и тянулась, стоя на парте и развешивая новогодние украшения. И сапоги скинула, якобы столы не пачкать, и места повыше выбирала — посмотри, Толя, на мои трусики.
Пришла бы в джинсах — может, и делов-то никаких не было.
Никто же её за язык не тянул, сама и в любви призналась, и целоваться полезла, и намекнула, что от дальнейшего не откажется. А Толик что? Толик ещё ни с кем не был, а тут так сразу припёрло. У Лариски как раз дома никого. Боялся, что не встанет, что первый раз не получится. Да ерунда это всё, стоял — аж звенел!