— Привет, — здоровается первым и оглядывает пустые тарелки, — как ты?
— Привет. Мммм.., - осторожно говорю я, попутно высчитывая, как лучше ответить.
Если скажу, что хорошо, то он может задержаться у меня, а если совру, что плохо себя чувствую, Колганов замучает расспросами.
— Пока не поняла, сейчас допью чай и хочу поспать.
Артём кивает, садится на край кровати и тихо говорит.
— Я видел малыша.
— Да?
— Угу, — кивает Артем и его губ касается еле заметная улыбка.
— И как?
Он пожимает плечами и улыбается шире.
— Маленький такой. Симпатичный.
Я ставлю кружку с чаем на тумбочку и недоверчиво уточняю.
— Симпатичный? Я видела в роликах новорожденных и они все были красными и сморщенными.
— Наш красивый.
Артем таким тоном поизносит местоимение «наш», что мне становится не по себе. А ведь действительно — теперь нас связывает не только штамп в паспортах, но и живое существо — ребенок.
— Хочешь увидеть его? — спрашивает Колганов и я не сразу нахожу в голове нужный ответ.
— Любопытно, да.
— Давай назовем сына Ильёй? Илья Артёмович — хорошо звучит, как думаешь?
— Давай, — безропотно соглашаюсь с ним, потому что еще не задумывалась над именем.
— Врач сказал, что вы будете в клинике ещё минимум месяц.
— Да? — воодушевляюсь я и вижу, как лицо мужа становится грустным.
— Сегодня говорил с неонатологом. Жаль, но здоровье сына важнее.
— Конечно, — улыбаюсь Артему, а в мыслях пляшу от радости.
У меня появился ещё один месяц спокойной жизни. Только в начале марте, в лучшем случае, меня выпишут.
Увидев мою улыбку, Колганов пододвигается ближе и протягивает вперёд руку, зажатую в кулак.
Вопросительно смотрю на мужа, когда он медленно разжимает кулак. На его ладони лежит маленький пакетик.
— Это тебе, — шёпотом говорит Артем.
— Мне?
— Хотел поздравить тебя… Это кулон на цепочке. Он открывается, а внутрь ты можешь поместить фотографию сына и пучок его волос, например.
Раскрыв пакетик, я вытаскиваю необыкновенной красоты золотой кулон.
— Как красиво.., - с восхищением выдыхаю я, разглядывая интересное плетение цепочки.
— Рад, что тебе нравится. Можем тебе браслет ещё купить… с подобным плетением.
— Хочу.., - по инерции говорю я, а потом резко обрываю себя, — нет-нет. Кулона достаточно. Спасибо большое.
Лицо Артема светлеет, а губы не перестают улыбаться. Таким я его ещё никогда не видела.
— Купим. Приедете с сыном домой и мы с тобой съездим в салон, где купим браслет из той же коллекции.
Я киваю, а потом в голову стрелой прилетает тревожная мысль. Опустив взгляд, я вымученно бормочу.
— Я теперь должна тебя поцеловать в знак благодарности?
Колганов отвечает не сразу, поэтому я решаюсь снова посмотреть ему в глаза. Свет в них словно погас, а на лицо снова набежала привычная бледность.
— Нет. Это подарок от сердца, а не взаимообмен.
Я киваю и воздух в палате как будто становится ледяным. Чтобы согреться, я тянусь к одеялу и Артем сразу поднимается.
— Я пойду тогда.
— Ага. Спать сейчас буду, да и ты отдохни.
Колганов кивает, но дойдя до дверей останавливается и говорит.
— Я приду завтра с утра. Спокойной ночи.
— Пока…
Его пронзительный взгляд снова касается моего лица, а потом Артем отворачивается и прежде чем уйти еле слышно бросает.
— Спасибо за сына, Рита.
Глава 20
Утром Артём не пришёл, вместо него прибежала незнакомая медсестра и передала, что его вызвали домой. Оказывается у Колганова-старшего случился сердечный приступ и теперь он лежит в кардиоцентре в тяжелом состоянии.
В такой ситуации нужно посочувствовать мужу и попереживать о здоровье Павла Валентиновича, но как я не пыталась это сделать — не смогла. Отец Артема неоднократно оскорблял и унижал меня, поэтому каких-либо чувств я к нему не испытывала. Причем даже ненависти к нему не было. Сплошное равнодушие. Немного жаль Артема — теперь ему добавиться забот и проблем, но и даже эта мысль не особо тревожила меня. Никак не получилось долго думать об этом. Радость довольно быстро наполнила грудную клетку воздухом и я слишком громко прокричала.
— Ура! Свобода!!!
Радовалась я недолго. После завтрака прибежала пожилая медсестра из детского отделения и стала отчитывать меня.
— Да как же тебе не стыдно. Ребенку вторые сутки идут, а ты и думать про него не хочешь. Другие мамки с первого дня окружают наше отделение, а ты лежишь — телевизор смотришь и жрёшь. Не стыдно. Не спросишь про здоровье малыша, а ведь он у тебя слабенький родился. Дышать самостоятельно кое-как стал… Эх ты!