Трёхразового визита мне вполне хватало, чтобы наиграться с ребенком. В остальное время я много спала, читала электронные книги и ела. Дни проходили прекрасно, пока на очередные сутки не заступала Тамара Исааковна. Этой ведьме было всё время мало моих походов в детское отделение. Вот и сегодня — на выписку — выпала ее смена.
— Что просто? Ритка, не будь кислой, как клюква, а то муж уйдет от тебя.
"Хорошо бы" — мелькнула в голове мысль, но я её совестливо погасила. Артему и так сейчас нелегко, а я только и думаю о том, чтобы отдалить момент нашей встречи.
С Колгановым мы не виделись почти два месяца. Его отец практически сразу после сердечного приступа умер и теперь бизнес семьи полностью лег на его плечи. Артему пришлось уйти на свободное посещение в университете, чтобы справляться с делами. Лилия Сергеевна после смерти мужа отошла от дел и закрылась в загородном доме.
Артем звонил в больницу раз в два дня и медсестра приглашала меня на пост с ним поговорить. Новый мобильный я так и не включила, мне хватало общения с мужем на посту. Колганов все время меня просил разобраться с телефоном, но я технично переводила тему.
— Твоего прЫнца спустят в приемную через двадцать минут, а ты продолжаешь копаться. Как неживая, вот истина.
— Может вы пойдете уже, — настойчиво говорю Тамаре Исааковне, — через пятнадцать минут я спущусь.
— Нет, я твои сумки сама дособираю, а ты в порядок себя приведи и улыбку на рот натяни.
Я фальшиво улыбаюсь и вздохнув смиряюсь с ее присутствием.
— Смотри, какой красивый. У вашего папки со вкусом всё нормально.
Тамара Исааковна дает мне в руки нарядно одетого малыша и я восхищённо ахаю.
— Правда, костюм такой красивый и точно очень тёплый.
Нежно-голубой весенний комбинезон делает Илью не малюсеньким младенцем, каким я видела его в последние два месяца, а настоящим ребенком двух месяцев.
"Предает ему возраст" — внутренне улыбаюсь собственным мыслям и поправляю теплую шапочку, которая сползла спящему Илье на глаза.
— Ваш папка уже заждался. Утопил все отделение в цветах и конфетах, а теперь ждет вас — с огромным букетом роз.
Я смущенно улыбаюсь и мы идем к выходу. Тамара Исааковна открывает мне дверь и мы выходим в приемный покой, где у стены стоит Артем с букетом чайных роз. Увидев нас, он улыбается одними губами, точно как я недавно улыбалась пожилой медсестре, а в глазах тлеют угли усталости и грусти.
Тоже не рад, что мы выписываемся? Хотя вряд ли. Кто-кто, а Колганов больше всего переживал, что не мог видеть ребенка.
— Привет, — шепчет он, но на меня не смотрит. Его глаза приклеены к лицу ребенка, — как же сильно Илья подрос.
Артем передает букет медсестре и забирает у меня ребенка.
— Давай я сына понесу к машине, а ты букет возьми, Рита.
Я молча забираю букет и смотрю на мужа, который очень осторожно держит ребенка на руках.
— Хорошо, что Илюха спит, легче будет его в специальное кресло садить. По дороге купил кресло — оказывается без него возить малыша в машине нельзя.
Быстро распрощавшись с Тамарой Исааковной, мы выходим на улицу, где на парковке нас ждет огромный белый внедорожник. Вроде у Артема была другая машина, но вопросов на этот счет я не задаю. В открывшейся багажник ставлю сумки с вещами, а после открываю заднюю дверь и молча сажусь рядом с детским креслом. Колганов аккуратно фиксирует ремни и впервые смотрит на меня.
— Хорошо, что вас выписали. Я скучал.
Смотрит настолько пронзительно, что я так и не нахожу правильный ответ на его признание. Молча опускаю глаза на холодные пальцы и вздыхаю.
Всю дорогу молчим. Три часа тишины тот ещё аттракцион, но я решаю не инициировать разговор, а Колганов в принципе любит быть неразговорчивым. Ребенок все три часа спит и также не дает нам дополнительный повод для разговоров.
Тишина… Скукота… Грусть… Именно так я и представляла семейную жизнь с Артемом. Что ж, хоть в этом я не ошиблась.