Артем не спешит отвечать на мой вопрос. Ничего не поменялось — он любит отмалчиваться.
Выдохнув, я опускаю взгляд на дрожащие пальцы, которые от напряжения вцепились в края распахнутой кофты.
— Люди отказывались принимать меня на работу и квартиру снимать было не на что.
— У тебя ведь были деньги. В шкафу я не нашел никакой шубы, а это значит, что ты ушла не с пустым кошельком. Да и карту я не блокировал. Разве ты не тратила деньги с ее счета? Прости, но пахнет пи… враньем.
Голос Колганова сдобрен злой усмешкой и при этом говорит он совсем тихо, почти шипит.
— Карту я не забирала. Перед уходом я положила ее в папку с документами сына. Ты не видел? Можем сейчас сходить и проверить… Или можешь сам проверить счет… Я не снимала деньги, Артем. Когда уходила, я взяла с собой только два комплекта одежды и бельё. Это всё, что поместилось в зеленом рюкзаке. Украшения и обручальное кольцо я также оставила в шкафу. Карта и мешочек с украшениями наверняка и сейчас там лежат. Сходим проверить?
Колганов несколько секунд наблюдает за мной, а потом отлепляется от подоконника и пересекает пространство кухни.
— Я сам посмотрю, здесь останся.
Когда бывший муж уходит, я устало сползаю на ближайший стул и принимаюсь считать минуты до его возвращения.
А что если он не найдет карту с украшениями? Вдруг няня прибиралась и убрала их в другое место. Или сам Артем не обратил на них внимание и случайно переложил папку с документами.
Колганов возвращается ровно через шесть минут. Проходит в кухню и раскладывает на столе мои немногочисленные украшения и карту.
— Всё на месте, — говорит Артем, — забирай. Украшения я для тебя покупал, да и на карте, насколько я помню, есть приличная сумма денег. Сможешь снять квартиру и безбедно жить несколько месяцев.
Не знаю что со мной произошло в ту секунду, но неожиданно из груди вырвался громкий протяжный стон.
— Гмммммммммммм! Ну зачем мне эти украшения и карта? Я с сыном хочу быть, а не ходить в золоте. Мне больно быть мамой три часа по будням. Хватит меня мучить! Если я была виновата перед тобой, то уже заплатила, поверь. Отдай его мне, а!? Что сделать, чтобы ты мне его отдал?
Взгляд Колганова тяжелеет и он торопливо отворачивается.
— Куда ты его заберёшь? Тебе самой жить негде и не на что.
Голова становится жутко тяжелой и я кладу локти на стол, чтобы удержать ее. Боль тут же пронзает виски и я побеждено бормочу.
— Ты прав.., к сожалению. Мои возможности патовые и разумом я это понимаю, но душа все равно болит. Ничего поделать не могу — хочу все время находиться рядом с сыном. Баба Шура явно не оценит работника с ребенком и скорее всего попросит меня съехать, а другого жилья у меня нет. Да и с ней я живу только до осени, а после снова нужно искать работу и дом.
Закончив монолог, я закрываю лицо ладонями и отчаянно растираю веки. Последствия тяжелого дня окончательно накрывают меня и я в ужасе осознаю, что если сейчас не лягу на кровать, то просто грохнусь в обморок.
— Можно я пойду спать? Немного посплю пока Илюша не проснется…
Ответ Артема отчего-то ускользает от сознания и через доли секунды перед глазами мелькают черные точки. Похоже я всё-таки упаду в обморок.
Просыпаюсь резко. Разлепляю веки и не могу сообразить — где я нахожусь?
Баба Шура сильно экономила электричество и свет в ее доме, даже поздним вечером, горел редко. А тут я открываю глаза и вижу перед собой темный ночник, который освещает пространство комнаты тусклым светом. Нужно напрячь глаза, чтобы понять где именно я проснулась, но сразу это сделать не получается. Глаза слезятся и картинка расплывается.
Я решаю закрыть глаза и шепотом посчитать до десяти. Со второй попытки проснуться будет легче.
— Один.., два.., три…
Но четыре я не успеваю сказать, потому что выясняется, что в кровати я лежу не одна. Я чувствую, как матрас рядом со мной прогибается и на плечо ложится горячая ладонь.
— Тебе плохо? — разрывает тишину хриплый голос Колганова.
Глава 38
— Нет… Вроде нет, — неуверенно отвечаю на вопрос Артема и осматриваюсь.
Что мы имеем?
Я проснулась в кровати бывшего мужа — раз.
Кроме футболки Артема на мее надеты только трусы — два.
Колганов лежит рядом со мной в одних плавках — три.
Утро ещё не наступило, за окном темень — четыре.