Гермиона слышала, как Римус поднялся наверх, очевидно, собираясь ложиться спать. Орла вообще весь день не выходила из своей комнаты, уверяя, что с ней всё в порядке — просто хочется побыть одной и обдумать состоявшуюся встречу с отцом. «Значит, на кухне никого не будет. Может быть, стоит попробовать связаться со Снейпом, если он в своём кабинете?» Девушка могла бы потерпеть до завтра, но ей не хотелось ждать. Низ живота тоже требовательно заныл, словно желая подтолкнуть её к более активным действиям, после чего Грейнджер поставила на книжную полку увесистый том «Тайн темнейших искусств» и тихонько пробралась по мрачным коридорам и узкой каменной лестнице прямиком на кухню.
Девушка зажгла камин, тотчас вспыхнувший зелёным огнём, и запросила кабинет директора, назвав при этом пароль, известный только ей одной. Снейп придумал кодовое слово, чтобы Римус не беспокоил его попусту и уж тем более не объявился в камине, пока в кабинете директора присутствовали посетители (а точнее Пожиратели смерти), которые частенько проводили время у профессора и просто счастливы были бы узнать о местонахождении беглого оборотня.
Темноволосая голова почти сразу же появилась в ореоле изумрудного пламени, откликнувшись на её зов. «В окружении цвета своего факультета он действительно выглядит истинным слизеринцем», — позабавившись, подумала она.
— Добрый вечер, — поприветствовал Снейп. — В данный момент я один. Вы можете пройти, если хотите.
— Вы предлагаете мне явиться в школу?
— На летних каникулах в замке практически никого нет, если не считать домовых эльфов. Теперь никто, кроме директора, не может находиться в Хогвартсе в течение лета — все студенты и сотрудники должны вернуться домой. Даже приспешникам Тёмного Лорда пришлось отсюда убраться.
— Как удобно…
— Несомненно. Так вы придёте?
— Ну конечно!
Гермиона встала с колен, разгладила мнимые складки на своём коротком летнем платье и, зачерпнув горсть летучего пороха, бросила его в потрескивающий огонь. Стоило ей перешагнуть через решётку и войти в знакомый овальный кабинет, до неё донеслась мрачная классическая музыка, звучавшая из старинного скрипучего граммофона. Раньше она никогда не замечала здесь этого древнего музыкального аппарата.
Снейп сидел у камина в одном из кресел с высокой спинкой, изящно держа в длинных пальцах тяжёлый стакан с янтарной жидкостью, который тут же поставил на низкий столик, поднявшись на ноги. Желудок Гермионы взволнованно сжался; благодаря тёмным чарам её всё сильнее влекло к нему эмоционально и физически. На профессоре были надеты лишь слегка помятая белая рубашка, закатанная до локтей, и обычные чёрные брюки. Он стоял босиком, его волосы были отброшены с лица и падали на плечи, как будто он недавно провёл по ним рукой.
Снейпа нельзя было назвать красивым волшебником (в последнее время черты его лица стали ещё более измождёнными), но в данную минуту он показался ей совершенно неотразимым. «Конечно, потому что наложенные на тебя чары требуют, чтобы ты считала именно так». Гермиона осталась стоять на коврике у камина и насмешливо смотрела на него гораздо дольше, чем предписывала вежливость.
— Вы уверены, что здесь я нахожусь в безопасности? — спросила девушка, когда он подошёл ближе.
— Уверяю, что это так. В замке действуют ограничения, которые не могу отменить даже я; стены Хогвартса буквально пропитаны многовековой магией. До первого сентября школа открыта только для нынешнего директора или директрисы. Никто не сможет обнаружить вас здесь до тех пор, пока я сам того не пожелаю.
Гермиона расслабилась, слушая уверенный тон профессора Снейпа, и проклятие усилилось, как только он подошёл к ней на расстояние вытянутой руки. Не в силах остановиться, она потянулась к нему и положила свои узенькие ладошки директору на живот, чувствуя, как дыхание мужчины участилось, а живот под ними непроизвольно сжался. Девушка быстро провела ладонями вверх по твёрдой груди. Обхватив одной рукой его за шею, она вплела пальцы в длинные чёрные волосы. Потянув его голову вниз, Гермиона привстала на цыпочки и прижалась к тёплым губам, жадно и настойчиво целуя их.
— Осторожнее… Ты приветствуешь меня, как своего любовника, ведьма, — предупредил Снейп, слегка склонив голову набок. Их губы находились в дюйме друг от друга, а в чёрных глазах застыло настороженное, но голодное выражение.
— Ты единственный мужчина, которого я когда-либо знала, — ответила она, мягко касаясь губами его уст.
— И я сожалею об этом. Ты заслуживаешь гораздо большего! Немыслимо, чтобы ты была обречена лишь на это!
— Обречена на что? На прекрасный секс с заботливым и уважающим меня волшебником? Я бы сказала, что приговор не так уж и плох.
Северус польщённо приподнял один уголок рта в подобие улыбки и резко развернул девушку так, что её спина прижалась к его груди, быстро скользнув рукой вниз по стройному телу под подол платья.
— Снова без трусиков, Грейнджер? — протянул он, касаясь нежной мочки уха. Его дыхание было горячим и тяжёлым, когда он поглаживал изгибы округлых бёдер, накрывая ладонью местечко, которое обычно пряталось под нижним бельём. Директор как будто радовался своему открытию.
— Я подумала, что без них процесс только ускорится, — парировала она. Он услышал улыбку в её голосе, хотя и не мог видеть лица.
— От всей души одобряю. Теперь раздвинь ноги и позволь мне помочь тебе. Полагаю, причиной твоего визита послужило пробуждение проклятия?
Она кивнула, и он прижался губами к её шее, зарываясь носом под гриву кудрявых волос и всасывая тонкую кожу над чувствительными шейными мышцами, ласково покусывая и сразу же зализывая укусы тёплым языком. Его левая рука нащупала грудь поверх платья и начала ласкать её, в то время как длинные пальцы правой проникли между ног. Раздвинув половые губы, он начал стимулировать клитор, нежно, но настойчиво возбуждая её. Гермиона не смогла удержаться от томного вздоха.
— Тебе это нравится? Тебе нравится, когда я к тебе прикасаюсь?
Его голос приятно вибрировал в миллиметрах от её кожи, пока он ласкал её с удивительным мастерством. Ноги девушки непроизвольно начали дрожать, и она надеялась, что в случае чего профессор поддержит её, крепко обхватив за талию. В противном случае она вскоре растечётся перед ним жалкой лужицей.
— Да… — тихо призналась она. — Мне на самом деле всё очень нравится…
— Да? — повторил он тем убийственно вкрадчивым тоном, который возбуждал её не меньше, чем искусные пальцы. — Так почему же ты до сих пор не кончила для меня?
При этих словах он ускорил круговые движения, проводя пальцами по плотному бугорку, от чего она намокла ещё сильнее.
— Я не… не хочу, — с трудом выдохнула она, — не хочу, чтобы всё… закончилось так быстро…
— Кончай для меня, девочка… Если ты захочешь, в нашем распоряжении будет целая ночь…
«Ох, Мерлин!»
Гермиона поддалась на сладкие уговоры, полностью расслабившись в руках профессора, и откинула голову ему на плечо. Он продолжал безостановочно потирать и массировать клитор, пока она не содрогнулась от оргазма; бёдра задрожали, девичье тело изогнулось и стало извиваться под его безостановочными движениями.
— Хорошая девочка… Отдай мне всю себя… Во всех отношениях…
Снейп скользнул рукой ниже и просунул внутрь неё два пальца, растягивая пульсирующие стенки. Она почувствовала поток собственной смазки, появившейся только благодаря ему, с небольшой помощью чар Вожделения. Вторая мужская рука крепко обвилась вокруг тонкой талии, неподвижно удерживая её на месте.
— Хочешь ещё, Грейнджер? — требовательно спросил он, просовывая пальцы глубоко во влагалище.
— Да! О, чёрт, да… Ещё… Пожалуйста!
Внезапно Гермиона ощутила гораздо более острое влечение, чем когда впервые почувствовала принуждающие чары, сидя в библиотеке. «Желание порождает желание». Чем больше она получала, тем сильнее хотела. Смысл проклятия не изменился, но теперь только она должна была справляться с неудержимой похотью, а Снейп её всего лишь утолял.
Убрав свои пальцы и довольно резко отстранившись, Северус отошёл от неё и вернулся в удобное кресло. Гермиона повернулась к нему, с удивлением наблюдая, как профессор взял бокал с напитком, которым (по её предположению) было огневиски, и сделал неторопливый щедрый глоток, прожигая девушку насмешливым взглядом и демонстративно слизывая её сок со своих пальцев, как будто поблёскивающая прозрачная жидкость казалась ему столь же восхитительным нектаром, как и то, что было в стакане.