На сей раз этого не произошло.
Заклинание Нарциссы Малфой ударило ей в живот. Всё было безболезненно, но чары засверкали, а внизу живота заискрилась магия, образуя пульсирующий розовый шар, который танцевал перед ними в течение нескольких секунд, а затем рассеялся в воздухе. Малфои уставились на неё, застыв от изумления.
— Мерлин, помоги нам! — воскликнула Нарцисса, первой обретя дар речи. — Теперь ещё и появится дитя с признаками близкородственных связей! Я не потерплю подобной мерзости в своём доме, это же преступление против природы!
— Это моя внучка, Нарцисса, — очень тихо проговорил Люциус. — И тебе этот ребёнок, кстати, тоже не чужой. Единственная маленькая частица Драко, которую ты сможешь полюбить! Орла вместе с ребёнком останутся здесь, в этой комнате!
«Нужно срочно сматываться отсюда! Чёрт возьми, я хочу сбежать и никогда больше сюда не возвращаться!» Орла не могла даже думать о проклятой беременности, она судорожно ломала голову, как выбраться живой из этого Богом забытого места. Внезапно девушка кинулась бежать, обогнув опешившего Люциуса, и, выскочив через открытую дверь спальни, со всех ног помчалась по коридору к широкой величественной лестнице, которая вела в просторный вестибюль.
«На всё поместье наложены антиаппарационные чары». Так объяснил ей «отец» в процессе прогулки по особняку. Когда Малфои хотели переместиться или вернуться домой, супруги использовали для аппарации специальную пристройку в фойе, расположенную рядом с входной дверью. Люциус даже открыл фойе, чтобы с гордостью продемонстрировать ей крошечную комнатушку. Именно туда она неслась изо всех сил, зная, что если Малфои хоть самую малость её догонят — тут же воспользуются своими палочками.
Перепрыгивая через две ступеньки, Орла бросилась вниз, пока до её ушей долетали разъярённые выкрики Люциуса, приказывающего ей вернуться, в то время как его жена вопила, чтобы она убиралась на все четыре стороны.
«Именно это я и собираюсь сделать, бешеная сука!» — подумала Орла. Она влетела в фойе и неаккуратно аппарировала, что ожидаемо закончилось жёсткой посадкой в саду на площади Гриммо. Напуганная до смерти девушка буквально свалилась на Римуса и Гермиону, которые расслабились и загорали на солнце. Маленький Тедди тут же громко заплакал.
***
Римус не успел даже помочь Орле, так как нужно было срочно успокоить визжащего малыша, страшно напуганного внезапным шумным появлением белокурой ведьмы. Гермиона обнимала дрожащую подругу.
— Орла! — воскликнула она, крепко прижимая её к себе и поглаживая по спине. — Что случилось, милая? Ты ранена?
Несколько минут ирландка не могла вымолвить ни слова.
— Нет, не ранена, — едва слышно прошептала она спустя некоторое время. Гермиона усадила её на лужайку; остаться во дворе под приятным послеполуденным солнцем казалось всем гораздо разумнее, чем уходить в мрачный дом.
Римус пристально наблюдал за девушками, пока Тедди постепенно успокаивался и теперь просто всхлипывал. Ему как можно скорее хотелось узнать, что так сильно расстроило Орлу.
— Малфой показывал мне поместье, пытаясь вести себя как примерный отец, представляете? Он даже сделал для меня потрясающую комнату. Вот только, оказывается, мерзавец собирался поселить меня в бывшей спальне Драко! Естественно, его мать вышла из себя! Короче говоря, мы с Нарциссой обменялись «любезностями» и закончилось всё тем, что она бросила в меня чары, определяющие беременность.
— Что?! Но зачем?!
— Гермиона, меня теперь меньше всего волнует, зачем она это сделала — важно лишь то, что результат оказался положительным.
Люпин почувствовал, как у него отвисла челюсть, а Гермиона вытаращила глаза.
— Простите, мне нужно побыть одной, — закончила Орла, поднимаясь с травы. — Пожалуйста, оставьте меня в покое.
Римус баюкал своего успокоившегося сынишку, рассеянно поглаживая его мягкие синие волосики, и вопросительно взглянул на Грейнджер. Она была так же поражена и растеряна.
— Что нам теперь делать? — тихо прошептала Гермиона, беспомощно глядя на Люпина.
— Понятия не имею, — ответил он.
***
Под покровом ночи Северус вернулся в Хогвартс. Он истекал кровью и мучился от сильной боли, но остался жив и чувствовал себя странно счастливым. Попытка Волдеморта оживить заключённую в дневнике частичку души оказалась безуспешной. Магия, которую изобрёл Риддл, происходила от того же самого тёмного заклинания, которое использовалось для создания инфернала — оживления трупа по приказу волшебника.
Однако книга изначально была неодушевлённым предметом, и поэтому не ответила ни на заклинание, ни на магию крови, хотя в процессе множества неудачных попыток Северус потерял по меньшей мере пинту драгоценной жидкости. Волдеморт утверждал, что поскольку дневник когда-то являлся живым и разумным, то заклинание должно сработать, как и на трупе.
В наспех составленном плане Лорда было так много необдуманных и даже глупых моментов, что если бы Северус не относился к нему с такой лютой ненавистью, возможно, даже пожалел бы отчаявшегося тёмного мага. Тем не менее сейчас он испытывал восторг (практически экстаз), что, по крайней мере, в данном случае Волдеморт не смог вернуть часть своей души. Профессор горячо надеялся, что всё так и останется.
Не в первый раз Снейп пожалел о том, что не запустил в Лорда Аваду, но не сделал он этого по тем же причинам, которые пришли ему в голову, когда директор корчился в агонии на полу подвала в особняке Риддлов. «Тёмный Лорд должен быть убит при свидетелях».
Когда Волдеморт разозлился на собственное бессилие, он выместил весь свой гнев на Северусе, но вместо Круциатуса (которым больше любил пользоваться на публике) предпочёл пустить в ход череду зловредных режущих проклятий. Из-за них тело профессора теперь саднило почти повсеместно.
Снейп прошёл в ванную, раздеваясь на ходу и залечивая кровоточащие порезы на руках. Он включил душ перед тем, как войти в кабинку, и позволил горячей воде каскадом обрушиться на его нестерпимо ноющие мышцы.
«Всё бы сейчас отдал за то, чтобы Гермиона оказалась рядом… Почувствовать на себе её ласковые руки, поцеловать розовые губы, прикоснуться к нежному телу». И всё же он не мог потревожить девушку, слепо поддавшись желанию. Ему оставалось только ждать следующего раза, когда она вынуждена будет искать спасения в его руках.
Тяжко вздохнув, Северус обхватил ладонью затвердевший член и начал мастурбировать, благодарный судьбе хотя бы за то, что теперь у него снова появилась возможность получать оргазм по собственной воле.
***
Поздней ночью Орла услышала осторожный стук в дверь своей спальни.
— Войдите.
Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился смущённый Римус.
— Можно к тебе?
— Конечно, — ответила она, садясь на кровати, где долго пролежала не раздеваясь, без малейшего намёка на сон.
Он подошёл, присел на край постели и повернулся к девушке лицом.
— Прости, если мой вопрос прозвучит банально… Как ты себя чувствуешь?
Орла неопределённо пожала плечами:
— Всё же лучше, чем несколько часов назад. Привыкаю к этой мысли. Стараюсь не думать о том, что сказала мать Драко о близкородственных связях.
— Так, значит, ты намерена оставить ребёнка?
— Да. Внутри моя малышка, Римус. Она принадлежит мне. Конечно, могут возникнуть проблемы со здоровьем, но всё же мы с Драко были настолько близкими родственниками, и я должна дать ей шанс. Просто обязана! Она была зачата если не от любви, то от настоящей, искренней дружбы. Она — единственный шанс для Драко оставить свой след в этом мире.
— Она?
— Заклинание Нарциссы Малфой вызвало розовые искры.
— Ах… Тогда да, это определённо девочка. Ты знаешь, какой срок?
— Нет. К сожалению, я не владею целительской магией такого уровня.