Француженка, у которой уже явно обрисовался аккуратный животик, была поглощена разговором с Орлой, только что сообщившей ей новость о своей неожиданной беременности.
Гермиона непроизвольно вздрогнула.
В глубине души её поражала внутренняя сила этой девушки, которую она знала всего несколько месяцев. «Сильно сомневаюсь, что если бы я случайно забеременела от неоднократно насиловавшего меня ублюдка, то вообще стала бы строить планы на будущее… Как и в том, что позволила бы ребёнку появиться на свет».
По правде говоря, гриффиндорка понятия не имела, что бы она сделала в данной ситуации. «Слава Мерлину, что Снейп всегда тщательно следит за тем, чтобы я ежемесячно принимала сваренное им противозачаточное зелье».
«С другой стороны, Орла неосознанно всегда стремилась к материнству, недаром она так замечательно обращается с Тедди и помогает Римусу. Не удивительно, что потеряв обоих родителей и не имея другой семьи, кроме ненавистных Малфоев, она цепляется за возможность иметь кусочек собственной плоти и крови, который смогла бы полюбить».
Флёр пригласила Гермиону, Орлу и Римуса с малышом на ужин после того, как Орла поговорила с ней через камин. К тому времени, как они появились в коттедже, Чарли уже заканчивал готовить, и из кухни доносились восхитительные ароматы. Гарт бегал вокруг своего хозяина, то и дело попадая ему под ноги, но получаемые им случайные пинки, казалось, того стоили, поскольку Чарли постоянно бросал дракончику лакомые кусочки. Со стороны они вдвоём выглядели довольно комично, так как Гарт явно считал себя кем-то вроде чешуйчатой кошки или собаки.
Гермиона поджала под себя ноги, устроившись на цветастых подушках, и прислонилась к оконной раме, глубоко вдыхая свежий морской воздух. Постоянная скрытность и заточение очень угнетали; даже если иногда они отдыхали в маленьком садике на площади Гриммо — это не могло заменить свободу.
Она проводила глазами Флёр, явившуюся на кухню за напитками; француженка открыто флиртовала с Чарли и время от времени ласково поглаживала его по спине. Уизли повернулся к ней, и Гермиона увидела лёгкую интимную улыбку на его загорелом веснушчатом лице; рыжие кудри были собраны в свободный низкий хвост на затылке. Чарли наклонился вперёд и нежно поцеловал Флёр в носик, а затем в губы, обвив свободную руку вокруг талии и прижимая её к себе.
Чарли явно оказывал ту поддержку, в которой нуждалась его бывшая невестка, и казалось, что их отношения (какими бы странными или неуместными они ни были) стали чем-то, что придавало им обоим сил и желания жить дальше. «Разве можно упрекать их за те крохи счастья, которые они обрели в разгар массового отчаяния?»
Наблюдая за невинными проявлениями близости, она мысленно вернулась к своему профессору — волшебнику, который волей обстоятельств лишил её девственности и помог ей познать наслаждение. Неудивительно, что вслед за этими мыслями ею овладело навязчивое желание, и почти сразу же почувствовалась пульсация под тканью трусиков. Проклятие собиралось пробудиться совсем некстати, так как вскоре им предстояло сесть за общий стол. Гермиона надеялась, что на сей раз Вожделение будет медленно заявлять о себе, так как тушёное мясо, над которым весь вечер колдовал Чарли, выглядело настолько аппетитно, чтобы даже слюнки потекли.
От беспокойных мыслей её отвлекла появившаяся в огне голова. Следом раздался громкий голос с явным ирландским акцентом:
— Эй? Есть кто-нибудь дома?
Флёр присела у камина, отвечая на вызов — это оказался Симус. Финниган громко возмущался, что ему пришлось попереживать, так как, когда он пытался связаться с членами Ордена, проживавшими на площади Гриммо, в доме никого не оказалось. Флёр сообщила, что все собрались у неё, и, убедившись, что ужин подан, открыла каминную сеть и пригласила Симуса. Через минуту молодой гриффиндорец заполнил комнату своим зычным голосом и искромётной харизмой. Гермиона с радостью заключила его в тёплые приветственные объятия. Не теряя времени, Чарли позвал всех к столу, расставляя тарелки взмахом волшебной палочки.
После того, как напитки были разлиты, а разговоры почти прекратились, поскольку все наслаждались восхитительным рагу, наступил забавный момент, когда Тедди, сидевший на коленях у Люпина, схватил отцовскую тарелку, шлёпнул по ней ладошкой и с удовольствием начал слизывать густую мясную подливку со своего маленького кулачка.
— Ах, Р’имус, похоже, Тедди намекает, что хочет пер’ейти к настоящей пище, не так ли? — со смехом заметила Флёр.
— Да, он определённо готов к чему-то большему, чем молоко. Мне придётся попросить эльфа из Хогвартса, который приносит нам еду, приготовить несколько детских пюре. Вы можете себе представить, какой беспорядок вскоре меня ждёт? — спросил он с улыбкой, в то время как Тедди стряхивал с ладошки соус.
— Скоро беспорядок в нашем доме увеличится вдвое, — вмешалась Орла, после чего на лице Симуса отразилась смесь непонимания и удивления. Девушка быстро и не вдаваясь в подробности рассказала ему о своём положении, на что он выразительно присвистнул.
— Чёрт возьми, Орла, оказывается, ты безбашенная девчонка! — воскликнул он.
— Что есть, то есть, — пожала она плечами, хотя Гермионе такой ответ показался излишне беспечным.
Вдруг Чарли откашлялся, привлекая к себе всеобщее внимание.
— Мне не хотелось бы омрачать твоё настроение дурными мыслями, Орла, но ты подумала о том, как ты будешь регистрировать своего ребёнка после рождения? Если ты не замужем, тебе рано или поздно придётся явиться в Министерство и указать имя отца ребёнка, чтобы его фамилию внесли в волшебное свидетельство о рождении. Затем с ним свяжутся министерские сотрудники, чтобы подтвердить отцовство. Они могут заставить его взять на себя часть обязанностей.
— Что?! Но я не могу это сделать! — потрясённо воскликнула она.
— Тем не менее ты должна. Министерство чётко отслеживает появление на свет детей волшебников, архивы хранят информацию обо всех, даже о магглорождённых. Так же работает и книга имён, в которой записи об учениках появляются ещё до поступления в Хогвартс. Архивариусы знают, когда рождается новый волшебник, а также когда кто-то из магов умирает. Если на свет появляется дитя, но родители не состоят в магическом браке, мать ребёнка обязана пойти в Министерство и зарегистрировать его. Единственное исключение — это полностью магглорождённые дети, я имею в виду, от двух родителей-магглов — в этом случае записи о них хранятся лишь в хогвартской книге имён, а в Министерстве появляются с одиннадцатилетием. Ты — ведьма, а отец малышки — чистокровный волшебник, значит, у тебя просто не будет иного выбора.
— Я не могу допустить, чтобы Яксли узнал, что мы зачали ребёнка! Тогда он будет преследовать нас до конца своей жизни!
— Согласен, это подвергло бы их потенциальной опасности, — встревожился Римус.
— Наверное, это прозвучит абсурдно, но теперь я жалею, что отец ребёнка не мой сводный брат, а тот подонок, который меня изнасиловал, — промолвила Орла так едко, что большинство присутствующих вздрогнули от жестокости её правдивых слов.
— Подожди, Чарли, — вмешался Симус. — Ты сказал: «Если родители не состоят в магическом браке»? А что, если это будет не так?
— Если зарегистрируется рождение малыша, но ведьма уже будет замужем, хоть за волшебником, хоть за магглом, то муж и жена автоматически признаются родителями.
— Следовательно, они не узнают кто отец? — докапывался Финниган.
Чарли помолчал, видимо, гадая, не интересуется ли этим Симус, с целью предложить свою «помощь».
— Судя по всему, нет, — наконец признал он. — По крайней мере при рождении моих младших братьев и сестёр они автоматически регистрировались, потому что родители были женаты.
— Итак… фактически, — продолжал Симус, — если бы жена завела роман и родила ребёнка от любовника, младенец всё равно был бы зарегистрирован на имя супруга?