Она провела руками по мужской груди, позволив пальчикам скользнуть между полами его мантии, и нащупала редкие волоски на грудной клетке.
— Орла, — простонал он, нехотя прерывая поцелуй, — у меня давно никого не было… И я намного старше тебя… Боюсь, в первый раз я не оправдаю твоих ожиданий…
— На самом деле у меня нет завышенных ожиданий, — прошептала она, просовывая другую руку под его робу. — В любом случае для нас обоих это будет в новинку, поэтому просто… расслабься и сделай всё, что пожелаешь.
Должно быть, последние слова высвободили скрывающегося внутри него зверя. Он потянулся вперёд и одним нетерпеливым движением сорвал застёжку на её мантии, позволив тяжёлой ткани упасть на травянистую лужайку. С восхищением и голодным желанием он рассматривал нагое женское тело. Люпин протянул руки и коснулся её покатых плеч, провёл ими вниз по полной груди и соскам и ещё ниже; девушка невольно ахнула.
Обняв Орлу за талию, он настойчиво опустил её вниз на сброшенную одежду, которую, судя по всему, успел смягчить какими-то чарами, а затем лег на неё сверху, расстегнув застёжку и полностью закрыв их обоих тёмным покровом своей широкой мантии. Под окутывающей их чёрной тканью она чувствовала сильнейшую эрекцию, прижимающуюся к её лобку. Не веря своему счастью, он нависал над ней, опираясь на один локоть, и разглядывал правильные черты её благородного лица, словно увидел их впервые, касаясь пальцами нежных щёчек, изгиба бровей и красиво очерченных губ.
— Ты удивительна, Орла, но яркую внешность в тебе дополняет не менее прекрасная душа, — промолвил он. — Я постараюсь сделать всё, чтобы быть достойным тебя.
Римус облокотился на вторую руку и вошёл в неё, медленно и осторожно наполняя своей плотью. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга и, казалось, свыкались с реальностью происходящего, осознавая, что действительно наконец-то занимались любовью.
— Ты попросила меня помочь тебе, Орла, — прошептал он. — Умоляла спасти вас, но я думаю… что, скорее, именно ты спасёшь меня!
Пока они лежали на импровизированном лесном ложе и сливались в любовном танце, двигаясь в восхитительном ритме под волшебной мантией, и их соединившиеся фигуры освещались бледным сиянием полумесяца, ни один из них не заметил, как магическое свидетельство свернулось и исчезло, отправившись в архив Министерства, как неопровержимое доказательство только что заключённого брака.
________________________________________________________________________
Хоуп* (англ. Hope) — Надежда.
========== Глава 40 ==========
Северус вернулся вместе с Гермионой в свой кабинет после прогулки по территории школы и обнаружил уведомление с министерской печатью, зловеще парящее над его письменным столом. Он схватил письмо, нетерпеливым движением вскрыл восковую печать и протянул ей лист пергамента, чтобы они смогли прочитать его вдвоём.
Отправителем оказалась Долорес Амбридж. В официальном письме она сухо проинформировала, что утром следующего дня директор Хогвартса должен посетить Министерство магии для личной встречи с министром по поводу обсуждения реформ в системе образования в преддверии нового учебного года.
— Чёрт бы их всех побрал, какие ещё реформы в образовании? — пробормотал он себе под нос, перечитывая послание и уточняя время визита.
— Ты совсем ничего об этом не знаешь? — удивилась она.
— Впервые слышу. Ни Тёмный Лорд, ни работающие в Министерстве Пожиратели смерти ничего не упоминали о готовящихся изменениях.
— Тогда можно начинать волноваться…
— Необязательно. Завтра я пойду на встречу с Амбридж и сам всё выясню. Без сомнения, после этого мне придётся созвать членов Ордена, независимо от того, будут ли новости хорошими или плохими.
Гермиона грустно вздохнула. «А ведь всё так хорошо складывалось!» Они вдвоём гуляли по безопасным окрестностям Хогвартса, прекрасно проводя вместе время, вне досягаемости тех, кто мог причинить им вред. На улице стояла жаркая летняя погода, приятно ласкало ясное солнышко, и она даже сняла туфли, наслаждаясь щекочущей зелёной травкой под босыми ногами.
Северус показал ей выжженный участок земли, где недавно уничтожил крестражи, украденные из хранилища Волдеморта. После Адского пламени остался огромный след — по меньшей мере двадцать футов в длину, хотя он сказал ей, что огонь горел меньше десяти секунд. «Тогда понятно, почему Крэбб не смог справиться с дьявольским пламенем в Выручай-комнате, если даже десятисекундная вспышка нанесла ущерб такого масштаба! Этот придурок убил себя и чуть не прикончил всех остальных!» От мрачных воспоминаний отвлёк знакомый басовитый голос, издалека окликнувший девушку по имени. Грейнджер вскинула голову, и её лицо озарилось удивлённо-счастливой улыбкой.
— Хагрид! — закричала она и рванула бегом к хижине лесничего.
Гермиона бросилась в его крепкие объятия, а полувеликан даже приподнял её от земли.
— О, Хагрид! — заплакала она, не в силах остановить слёзы радости.
— Гермиона! — он поставил её обратно на ноги, неловко вытирая собственные мокрые глаза. — Так, значит, с тобой всё в порядке! Профессор Снейп… Он же ж сказал мне, что ты… это самое… в безопасности! И вот ты здесь!
Хагрид снова обнял её, и она испытала огромную радость, когда ещё раз оказалась в плену его огромных ручищ. Он извинился за то, что не пригласил их на чай, объяснив, что пытается привести хижину в порядок после нескольких месяцев отсутствия. С улыбкой вспомнив про ужасный чай и знаменитые каменные кексы лесничего, Гермиона сказала, что совсем не против провести ещё один приятный час на свежем воздухе, слушая о его приключениях и дикой жизни в лесу, которой он, казалось, был вполне доволен.
— К сожалению, с наступлением сентября всё изменится, Рубеус, — предупредил Снейп; на его усталом лице отразилось беспокойство. — До тех пор, пока мы не устраним Тёмного Лорда, ты сможешь находиться на территории Хогвартса только летом.
— Я знаю, профессор, но если Орден всё-таки… это самое… убьёт мерзавца, вы ведь позволите мне насовсем вернуться-то, а?
— Таковы мои планы, — ответил директор, умышленно сохраняя нейтральное выражение лица, чтобы не давать Хагриду ложных надежд.
Гермиона обнялась с Хагридом на прощание, пообещала навестить его, как только предоставится возможность, и пошла вверх по холму к школе, мимо выжженной травы. Шедший рядом Снейп удивил девушку, потянувшись к её руке. Раньше они никогда не позволяли себе таких невинных милых жестов — просто идти куда-то бок о бок, держась за руки. Его инициатива была неожиданной, но и довольно приятной. Их общение всё больше походило на нормальные отношения.
Как только они добрались до вершины холма, Северус остановился, обернулся и посмотрел вниз. От открывавшегося вида на замок, как всегда, захватывало дух, хотя сегодня Гермиона чувствовала нечто иное, словно их обоих что-то угнетало, и не могла не задать терзавший её вопрос:
— Они все похоронены здесь, не так ли? — едва слышно спросила она, глядя на орлиный профиль профессора. — Все те, кто погиб в бою?
— Да, — подтвердил он после долгой паузы. — Они все покоятся здесь. Светлые и тёмные маги. Эта земля… эти холмы стали их последним пристанищем.
Из её глаз снова потекли слёзы, вот только теперь полные горечи, когда мысли превратились в воспоминания о Гарри с Роном, о её любимом семействе Уизли, неуклюжем Невилле, весёлой Тонкс, вездесущем Колине Криви со своим фотоаппаратом… Список погибших казался бесконечным. Неожиданно она почувствовала, как Снейп обнял её за плечи, оказывая тихую, но ощутимую моральную поддержку.
И не нужно было лишних слов.
***
Северус уговорил её остаться на ужин и ещё на одну ночь, тем самым предоставив Люпину и девчонке Малфоев немного уединения. Гермиона разумно согласилась.
Рано вечером они вдвоём без сил упали на кровать, оба были настолько эмоционально истощены, что (несмотря на полную наготу) просто обнялись, их сердцебиение почти сразу же замедлилось, и любовники провалились в глубокий сон. Проклятие молчало; за время, проведённое вместе, они столько раз занимались любовью, что Гермиона даже не сомневалась — оно не напомнит о себе в течение нескольких дней. Она просто получала удовольствие от их близости, находила утешение в его чутких прикосновениях — в данный момент всё это было для неё гораздо важнее, чем самый умопомрачительный оргазм, который он и так мог ей подарить.