— Я не могу… — начала она.
— Прежде чем ты скажешь, что не можешь, — перебил её Драко, — хотя бы подумай об этом! Я имею в виду… действительно подумай об этом, как следует!
Он схватил её за обе руки точно так же, как тогда, когда они вместе прятались в убежище Хельги.
— Мне не будет места в новом волшебном мире под властью Тёмного Лорда, Орла! И тебе тоже!
Прежде чем девушка успела ответить, их прервал одетый в чёрное Пожиратель смерти, стремительно несущийся к ним с холма. Уолден Макнейр — и выглядел он крайне недовольным. Когда мужчина, запыхавшись, подошёл к ним, он неодобрительно взглянул на соединенные руки парня и девушки.
— Каково чёрта, Малфой? — его губы скривились в презрительной усмешке. — Надеюсь, ты не пытаешься посягать на собственность одного из твоих соратников?
— Орла никому не принадлежит, Макнейр, — раздражённо парировал Драко, не отпуская её рук, несмотря на то, что она попыталась мягко высвободиться.
— Сомневаюсь, что Яксли бы с тобой согласился. Может быть, мне следует передать ему твои слова?
— Доноси на меня, если хочешь. Мне всё равно. Она моя подруга, и мы не делаем ничего плохого.
Лицо Драко побледнело ещё сильнее, чем обычно, и Орла заподозрила, что его храбрость — не более чем слова, поскольку выглядел он чертовски напуганным.
— Любопытно… И с каких это пор слизеринцы дружат с хаффлпаффцами? Особенно с хаффлпаффскими грязнокровками. Сомневаюсь, что твой отец одобрил бы это, Драко.
— Мне плевать, что думает мой отец! Ты бы давно заметил это, если бы интересовался не только шлюхами и чревоугодием, и хотя бы иногда смотрел по сторонам!
Лицо Макнейра побагровело от гнева, затем он наклонился к Драко так близко, что практически зашипел ему на ухо.
— О, я когда-нибудь доберусь до тебя, маленький избалованный засранец! Я проучу тебя за это! Попомни мои слова! Я не могу прикоснуться к тебе сейчас, но поверь мне — я сделаю это!
— Буду ждать с нетерпением, Уолден, — высокомерно ответил Драко, намеренно переходя на имя Макнейра в знак неуважения. — Теперь ты закончил? Мы вели приватную беседу.
Макнейр развернулся так резко, что края его чёрной мантии хлестнули Орлу по лицу, и зашагал вверх по холму к замку.
Они всё ещё держались за руки, и Орла почувствовала, что Драко сильно дрожит.
— Зачем ты сделал это? — встревоженно спросила она.
— Потому что прекрасно знаю этого грязного ублюдка!
— Но этот ублюдок может тебя убить!
— Он не сделает этого, потому что меня здесь не будет. Теперь ты пойдёшь со мной?
Глаза Драко горели от страха и энтузиазма. Это было заманчивое предложение. Но она едва его знала. Фактически они разговаривали всего дважды, и теперь Драко попросил её сбежать с ним — тогда бы они проводили вместе дни и ночи, скрываясь от Пожирателей смерти и егерей.
— Прости, Драко, но я не могу. В Хогвартсе мне не нужно прятаться. Всё равно я нахожусь под защитой, меня кормят и обучают. И пусть я здесь только благодаря милости Волдеморта, но за мной не охотится комитет по регистрации магглорождённых. И… я чувствую себя в безопасности.
Драко горько усмехнулся, от чего его красивое лицо непривлекательно исказилось.
— В безопасности?! Конечно, Орла… В безопасности до следующего раза, когда явится Яксли и захочет тебя изнасиловать, а то и убить! В безопасности до следующего Пожирателя смерти, которому Тёмный Лорд отдаст тебя, когда ты надоешь Корбану!
Девушка вздрогнула и вырвала свою руку, чувствуя себя странно опустошённой от хладнокровности в его словах. Отвернувшись от Драко и глядя на видневшийся вдалеке Запретный лес, она кожей чувствовала, как он смотрел на неё ледяным взглядом, но тем не менее искренне хотел ей помочь.
— Это не жизнь, Орла! Мы всё равно его не победим, — тихо подвёл он итог.
— И что ты предлагаешь нам делать? Я не боец! Не храбрая и не умная! Ради Мерлина, я — чёртова хаффлпаффка, Малфой!
Драко насмешливо фыркнул, и она не смогла удержаться, чтобы не сделать то же самое, когда вспомнила об их давнем соперничестве между факультетами. На самом деле, хаффлпаффцы всегда были гораздо храбрее, чем они сами о себе думали, и все остальные факультеты прекрасно об этом знали.
— Просто подумай об этом, Орла. Это всё, о чём я прошу. По крайней мере, ты знаешь, как спрятать нас, а я смогу защитить тебя и устрою всё остальное, — серьёзно сказал он.
Девушка снова посмотрела на него.
— Как мы вообще выберемся из замка, Драко? Территорию Хогвартса окружают сильнейшие защитные чары и теперь запретили посещение Хогсмида, где мы могли бы ускользнуть и добраться до точки аппарации.
— Это я уже придумал… — заявил он с некоторым оттенком высокомерия.
— Придумал? Расскажи!
— Нет. Пока ты не согласишься пойти со мной.
— Звучит очень по-слизерински!
— Да, мы действительно используем любые доступные методы ради достижения своих целей, — усмехнулся Драко.
— Где-то я уже это слышала… — ответила она, но улыбнулась в ответ и снова взяла его за руку.
Тем временем Уолден Макнейр поднимался по винтовой лестнице, которая вела в кабинет Снейпа, обдумывая важную информацию о Драко и грязнокровке Яксли, которую хотел донести до директора как можно скорее.
***
— Эй? Гер’миона? Ты там?
Услышав тихий женский голос, доносившийся из кухни, Римус быстро сбежал по лестнице. Ворвавшись в комнату, он увидел в огне светловолосую голову Флёр Делакур и бросился к ней, опустившись на колени у камина, чтобы она могла его видеть.
— Флёр?!
— О? Кто вы? И где Гер’миона?
— Это я, Римус Люпин! Гермиона в Хогвартсе, учится в школе, но она была здесь вчера, пыталась связаться с тобой через каминную сеть.
— О, Р’имус? Пр’ости, я не узнала тебя. Как дела, mon ami?
— Полагаю, так же, как и у тебя. Я могу отойти в сторону, если ты захочешь пройти ко мне? Мы могли бы поговорить лицом к лицу, а не через камин.
— Ты сам пр’оходи ко мне. Я не одета, и не могу сейчас выйти из дома.
Поправив на себе мешковатый коричневый свитер, который он носил последние три дня, и стряхнув с него крошки, Римус выпрямился и шагнул в зелёное пламя. Закружившись, он быстро добрался до камина, который Флёр открыла со своей стороны. Как и предполагалось, он оказался в гостиной коттеджа «Ракушка». Флёр вернулась в засекреченный дом, в котором проживала вместе с Биллом во время их недолгого брака. Сердце Люпина болело за неё не меньше, чем за старшего сына Уизли.
— Ох, Флёр!
Римус протянул руки, желая заключить её в объятия, но не хотел давить на неё, если девушка всё ещё была ошеломлена — он просто предлагал ей своё утешение. Флёр бросилась к нему, беззащитно прижавшись к мужской груди и начала рыдать — безудержно, выворачивая наружу всё эмоции, которые эхом отражались от его собственного горя. Люпин ничего не делал, только обнимал её и ласково поглаживал по спине, пока её истерика не начала утихать. Всё время после финальной битвы она провела в одиночестве, и, должно быть, отчаянно нуждалась в поддержке и дружеском плече.
— Р’имус! О, неужели все они погибли?! Их замечательная семья! Мой хр’абрый муж, его р’одители и все их дети…
— Нет никакого смысла вспоминать о той ночи, Флёр. Мы можем почтить их память, только сражаясь за то, во что они верили, — прошептал Люпин.
— Что значит — ср’ажаться?!
Он подвёл её к светло-голубому дивану, украшенному безукоризненно подобранными голубыми и белыми подушками в цветочек, и усадил, впервые обратив внимание на её растрёпанный внешний вид: грязные светлые волосы были зачесаны назад, красивое лицо похудело и осунулось от усталости, а глаза покраснели.
— Тебя тошнит? — спросил он, кивнув на её живот.
— Да, да… Это всё из-за bébé. Но так ведь бывает почти всегда — это неважно. Я спр’осила тебя, что значит ср’ажаться?
Люпин тяжко вздохнул.
— В живых осталось всего несколько членов Ордена. Однако мы собираемся сражаться дальше! Я, например, скорее умру, чем приму правление Волдеморта!