— Всё прошло просто потрясающе! Не могу поверить, что профессор МакГонагалл теперь тоже с нами — это же прекрасно!
Снейп медленно выгнул бровь, его член начал беспомощно пульсировать от её близости. Проклятие словно проигнорировало всё, чем они занимались прошлым вечером и до встречи с Орденом, и стало снова громогласно заявлять о себе и жаждать большего.
— Разве вы не должны называть её Минервой? — усмехнулся он. — Ведь Люпин так настаивал, чтобы мы забыли о субординации.
— Я думаю, он имел в виду, что мы должны сближаться только на собраниях Ордена, но не в школе.
Он шагнул вперёд и приблизился к ней, ища в её сверкающих глазах признаки того, что Вожделение воздействовало и на неё тоже.
— Так, значит, в школе вы бы не хотели так сильно… сближаться?
Снейп увидел, как Гермиона сделала глубокий вдох. Она знала, что сейчас в нём неистово пылало проклятие. Она чувствовала это и догадалась, на что он намекал, однако, беззастенчиво встретилась с ним взглядом.
— Только если вам это будет… нужно.
Не теряя ни секунды, директор схватил рукой её за шею так быстро, как змея делает атакующий бросок, запустив пальцы ей в волосы и обхватив затылок, впиваясь в неё своими бездонными чёрными глазами.
— Скажи это!
— Ты действительно этого хочешь… Северус?
Его проклятый член явно этого хотел, потому что сразу же встал по стойке «смирно», как будто каждая пинта крови только что была отправлена туда с экстремальной скоростью. Ему потребовалось всё его чёртово самообладание, чтобы не сорваться и не трахнуть её прямо на коврике у камина. Он крепче сжал пальцами её голову.
— Повтори ещё раз, — прорычал он.
— Северус…
— Я действительно этого хочу! Я хочу тебя! — грубо прохрипел он.
— Я вся твоя.
Снейп застонал, и этот глубокий, рокочущий звук казался почти страдальческим. Он схватил её за плечи и прижал к стене рядом с камином, придерживая рукой затылок, пока сам прижимался пахом к её бёдрам, желая как можно плотнее вдавиться в них своей эрекцией, чтобы у девушки не осталось сомнений в волшебном воздействии её слов. Он властно прижался губами к её рту, настойчиво просунул свой язык между её губ, словно вызывая её язычок на дуэль. Затем профессор почувствовал, как девичьи руки начали робко поглаживать его по бокам — нежные прикосновения оказались такими неожиданными, но смело поднимались по его телу всё выше.
— Если бы ты только стала моей… Гермиона, — выдохнул он после первого страстного поцелуя, схватив её за волосы. — Если бы всё это было на самом деле… если бы ты была здесь по своей воле, и я прижимал тебя к стене моего кабинета, потому что ты хочешь этого, а не потому, что вынуждена это сделать…
Он снова жадно поцеловал её, наслаждаясь слабыми звуками протеста, которые она издавала ему в рот. Она была восхитительной ведьмой, и он не мог ошибаться в собственных чувствах — ему всё труднее было думать об этом как о проклятии или наказании, когда всё, чего он хотел, это тереться о её тело, слабовольно признаваясь в своих желаниях, словно под Веритасериумом.
— Но сейчас я с тобой, — прошептала она, когда он перестал её целовать, чтобы сделать столь необходимый вдох, иначе они действительно рисковали задохнуться.
Щелчком пальцев он избавил нижнюю часть её тела от одежды и спустил свои брюки вместе с бельём до колен, забавляясь в душе над её писком, когда прохладный воздух коснулся обнажённой кожи.
— Обхвати ногами мою талию, — приказал он, приподнимая девушку, чтобы она могла это сделать, и прижимая к стене, пока сам направлял возбуждённый член внутрь влажной дырочки, которую она только что так гостеприимно для него открыла.
— Проклятье! — вырвалось у него, когда он вошёл во влагалище.
— Ох! Так хорошо… — выдохнула она, поднимая руки и так охотно обнимая его за плечи, как будто они добровольно были любовниками.
«Чёрт бы тебя побрал, Грейнджер!» Все те несколько минут, сколько продлится их близость, он собирался держать себя в руках. Он не должен грубо вонзаться в неё, как какой-то долбаный насильник, тем не менее собирался получить всё удовольствие, которое могла подарить ему эта молодая ведьма.
— Ты прекрасна, Гермиона Грейнджер. Сомневаюсь, что ты представляешь, как восхитительна ты изнутри. Твоя горячая маленькая киска словно воплощение чистого удовольствия вокруг моего члена.
Снейп увидел, как быстро она раскраснелась, и подумал, что либо это от его слов, либо от секса. «Надеюсь, что и от того, и от другого». Девушка скользнула одной рукой с его плеч к затылку, и он почувствовал восхитительный прилив блаженства, когда она осторожно коснулась его волос, впервые запустив пальчики в длинные чёрные пряди. От её чувственного прикосновения по нему пробежала дрожь желания, и он зарычал, отвечая ей серией быстрых жёстких толчков, которые не оставили сомнений в том, как сильно она его возбуждала.
Гермиона быстро запомнила, что ему понравилось, и начала слегка массировать затылок кончиками пальцев, как недавно делал он сам, от чего каждый волосок вставал дыбом, как будто ожидая дальнейших прикосновений и её внимания. Громко застонав, директор прижался губами к её губам, снова захватывая их в плен и чувствуя, как они наливаются и распухают под его поцелуями, пока сам продолжал втрахивать её в стену, поддерживая руками под бёдра и чувствуя, как она начала восхитительно извиваться от собственного нетерпения.
Северус ощутил, как её живот прижался к его. «Почему я не раздел нас обоих догола?» Как бы то ни было, сейчас верхняя половина их тел была полностью одета, а его собственные брюки теперь опустились до середины икр и сползали ещё ниже из-за непрекращающихся быстрых движений бёдрами. Он подталкивал её вверх по стене, подкидывая с каждым толчком, и наслаждался каждым взвизгом, вздохом и стоном, которые она издавала, пока так же страстно стремилась к своей кульминации, как и он к своей.
Снейп скользнул ладонью вниз по её бедру под голую попку. Его длинные пальцы начали искать ещё одно местечко, желая сделать очередной сюрприз своей вынужденной любовнице. Какое-то время кончики пальцев крутились вокруг промежности, пока он всё больше возбуждался от ощущений собственного члена, пронзающего её. Затем они нащупали скользкие складки влагалища, принимающего в себя его пенис с каждым толчком. Двинувшись ещё дальше, он провёл пальцем по сморщенной бархатистой кожице ануса и победно ухмыльнулся, когда Гермиона подпрыгнула от неожиданности.
— Мерлин! — воскликнула она, невольно сжимая ягодицы.
— Расслабься, Гермиона, — промурлыкал он. — Если ты позволишь, тебе может быть очень приятно.
Продолжая мягко поглаживать ягодицы, он по-прежнему целовал её губы и глубоко входил в киску, пока не почувствовал, как она расслабилась.
— Я хочу прикоснуться к тебе везде, девочка. Мне нравятся абсолютно все части твоего тела.
Северус скользнул пальцем обратно к её заднице, он начал щекотать анус, наслаждаясь тем, как она вздрагивала, и искренне надеялся, что это было от удовольствия, так как девушка начала всё быстрее насаживаться на член, пока ощущения стремительно приближали его к оргазму. Кончиком пальца он слегка надавил на колечко ануса и одновременно ускорил фрикции. Гермиона полностью отдавалась его рукам и позволила ему добраться до своей шеи и прижаться губами к горлу, сильно всасывая нежную кожу, пока он входил в неё, до упора проникая в лоно сквозь спазмы её оргазма, чтобы достигнуть своего, рвано дыша при каждом глубоком толчке.
Разразившись проклятиями, он погрузился в сладкий оргазм, и это было грандиозно. Он слышал, как его покачивающиеся яйца с силой бились о её мокрую киску при каждом толчке, а её спина глухо ударялась о стену. Он держал девушку в своих объятиях, пока они вдвоём восстанавливали дыхание, и, не в силах остановить себя, покрывал её губы порывистыми жаркими поцелуями, чувствуя, как она убирала с их слившихся влажных губ пряди его спутанных волос.
— Профессор, я…