— Да… — задыхалась она. — Да, именно так…
— К кому ты сейчас обращаешься?
— Ох… Северус! Это так… так приятно… но странно… обращаться к вам именно так, сэр…
— Тем не менее это моё имя, и ввиду того, чем мы занимаемся, сейчас оно подходит намного больше.
— Северус… — выдохнула она, когда он захватил весь клитор и начал покручивать его, мягко оттягивая от остальных складок.
— Посмотри на меня, — приказал он, — и не молчи.
Она положила руку на его крепкое плечо, чтобы не упасть, и заставила себя взглянуть в эти жгучие глаза, которые воспламеняли её так же сильно, как и его пальцы.
— Я хочу большего, — выдохнула она, чувствуя, как её бёдра непристойно извиваются и вжимаются в его ладонь.
— Я дам тебе больше, но сколько ты позволишь мне взять взамен?
Движения его пальца на клиторе стали такими быстрыми, что казались размытыми, пока он упорно приближал её к кульминации, а она в ответ могла только судорожно всхлипывать.
— Ты можешь забрать себе всё, Северус, — с трудом выдавила Гермиона, впиваясь кончиками пальцев в его плечо.
— Если ты предлагаешь мне всё, моя дорогая, не сомневайся, я возьму это. Я не собираюсь упускать такой шанс.
Гермиона была так близка к оргазму, что ей казалось, будто весь здравый смысл её покинул.
— Я собираюсь… Я хочу…
— Скажи мне! — прорычал он, не прекращая атаковать её твёрдый клитор, который казался невероятно распухшим, будто желал остаться таким на всю жизнь.
— Я хочу кончить, Северус!
— И ты кончишь, моя Гермиона. Ты действительно кончишь прямо сейчас, от моих пальцев. Продолжай, девочка… Ты почти готова!
Как раз в тот момент, когда она подумала, что вот-вот обмочится от нестерпимого давления, его неистовое щекотание самой чувствительной части её тела достигло пика. Она напряглась, когда оргазм настиг её, а затем радостно бросилась в пропасть. Её бёдра двигались, как одержимые, пока она ловила волну за волной самого восхитительного оргазма, который у неё когда-либо был.
— Срань Господня, Северус! Чёрт! Чёрт!
Со стороны она услышала его снисходительный приглушённый смешок и, хотя её разум затуманивало блаженство, подумала, что это был самый прекрасный смех во всём мире.
— Хорошая девочка, — прошептал он, сексуально растягивая слова, от чего её голова закружилась ещё сильнее. — Моя хорошая девочка. Ты прекрасна во время оргазма! Продолжай прижиматься своей истекающей киской к моей ладони, потому что это заводит меня так же сильно, как и тебя, милая!
Гермиона подняла голову и увидела, что он пожирает её голодными глазами. Не теряя ни секунды, Снейп впился в её губы грубым поцелуем, целуя девушку со страстью, которая подтверждала, что он был так же сильно возбуждён, как и она.
Директор лёг на спину и притянул её к себе так, что она нависла над ним. Она воспользовалась случаем, чтобы вытянуть затёкшие ноги, которые были слишком долго согнуты в коленях, но Снейп внезапно атаковал, опрокинув её на спину. Он устроился между её ног и широко раздвинул бёдра. Гермиона сразу же почувствовала его руку там, внизу, как и расположившую у щёлочки эрекцию, ворвавшуюся в неё так резко и глубоко, что девушка жалобно вскрикнула.
— Ты чувствуешь это?! — прорычал он. — Вот что ты делаешь со мной, ведьма, без каких-либо грёбаных симптомов чёртового проклятия!
Снейп чуть выскользнул наружу и снова втолкнул свой твёрдый член внутрь, сразу же наращивая захватывающий дух темп. Пока он говорил, то вынимал пенис почти полностью, прежде чем погрузить обратно — быстро и глубоко.
— Какая жалость, Гермиона Грейнджер… что всё это всего лишь притворство… потому что если бы это было на самом деле… я бы с огромным удовольствием трахал твою восхитительно тугую, влажную киску каждый день до конца своей жизни…
Гермиона ухватилась за него, крепко удерживая его над собой. Её руки следовали за его бёдрами — за глубокими толчками и вращательными движениями, которые он делал.
— Обними меня, — приказал он и застонал, когда она схватила его за ягодицы, подстёгивая двигаться быстрее и сильнее. — Да… именно так… Мне нужны твои руки, понимаешь?! Мне нужно, чтобы твои глаза были прикованы к моим! Не желаю больше видеть, как ты отводишь их в сторону! Я хочу трахать тебя вот так… всегда!
Лицо Снейпа исказилось от напряжения — на нём отражалась ненасытная страсть, но в то же время оно было исполнено боли, как будто он пытался остановить себя от дальнейших слов. Гермиона провела ладонью по его спине и погладила кожу, которая оказалась на удивление мягкой, хотя она ощутила под пальцами грубые, зарубцевавшиеся шрамы. Его ноздри начали раздуваться, как у загнанной скаковой лошади, а в чёрных глазах появилось опасное выражение, после чего он удвоил свои усилия и с громким рычанием дошёл до финиша, сделав несколько последних толчков.
— Чёрт… возьми… — задохнулся он, когда его бёдра напряглись. — Возьми всё… возьми всё, пожалуйста… возьми всего меня, Гермиона!
Она почувствовала, как он эякулировал в неё три или четыре раза, сопровождая стонами и толчками каждое мощное извержение. Чтобы не упасть на неё, Снейп сразу же перекатился на бок, затем лег на спину и расслабился рядом с ней. Они вдвоём тяжело дышали, пытаясь наполнить лёгкие воздухом. Постепенно дыхание директора становилось более размеренным, пока не замедлилось до ровного и глубокого, которое спустя несколько минут превратилось в негромкое посапывание из его внушительного носа.
— Я бы хотела, чтобы ты стал моим, Северус… — прошептала Гермиона, чувствуя одновременно лёгкую грусть и облегчение от того, что профессор уже спал и не слышал её признание.
***
Тем временем в стенах школы Хогвартс были и другие, кто не спал той ночью в предрассветные часы. Орла Роуч кралась по замку, стараясь держаться в тени, и молилась про себя, чтобы не наткнуться на Пожирателей смерти, патрулирующих ночные коридоры.
Она не видела Драко уже несколько дней, с тех пор, как он ушёл вместе с профессором Снейпом и другими мерзавцами-Пожирателями. В то утро стало известно о назначении Амбридж министром магии, и позже до девушки дошли слухи, что слизеринец оказался в Больничном крыле. Она не могла прожить больше ни дня, не выяснив, что с ним случилось.
Драко явно нажил себе проблем, связавшись с магглорождённой хаффлпаффкой, с которой никогда раньше даже не разговаривал. И всё потому, что он вбил себе в голову, что у неё может хватить ума сохранить ему жизнь в маггловском мире.
Ей удалось незамеченной добраться до длинного коридора, ведущего в Больничное крыло, и на цыпочках пройти по нему к двойным дверям лазарета. Приоткрыв дверь достаточно широко, чтобы просунуть в неё голову, и отчаянно надеясь, что она не скрипнет, Орла посмотрела в конец длинной палаты, с обеих сторон которой тянулись ряды коек, но всё они были пустыми. Мадам Помфри нигде не было видно, и Орла гадала, где могла находится колдоведьма.
Помфри не могла дежурить рядом с больным двадцать четыре часа в сутки, но всё же всегда старалась находиться рядом с любым пострадавшим студентом, нуждавшимся в её помощи днём или ночью. «Всё это очень любопытно».
Решив, что при необходимости она сможет отвязаться от колдоведьмы, если наткнётся на неё, Орла проскользнула в маленькую щель и сразу же ухватилась за дверь, чтобы как можно тише закрыть её за собой.
Девушка на цыпочках прошла по палате (к счастью, на ней были мягкие тапочки, пижама и халат), глазами осматривая каждую кровать в поисках платиново-светлых волос, так сильно походивших на её собственные. «И ничего!»
Проходя мимо небольшого застеклённого кабинета, она увидела мадам Помфри, спящую на односпальной кровати, похожей на все остальные в лазарете. «Это её личные покои? Конечно же, нет!»
В самом конце палаты вокруг последней кровати была задёрнута занавеска. «Бинго!»
Поскольку Помфри спала, Орла быстро прошла мимо неё, слегка приоткрыла шторку и заглянула внутрь, тут же зажав рот рукой от шока, вызванного состоянием Драко Малфоя. Его нос, лоб и область вокруг глаз были покрыты чудовищными синяками, находящимися в разных стадиях заживления. Больничная пижама слизеринца была расстёгнута, и она смогла разглядеть ещё больше синяков у шеи и ключиц, а его грудная клетка была полностью забинтована чистыми белыми больничными бинтами.