Наряду со всем этим Гермиона исправно навещала его каждую ночь и никогда не жаловалась. Она приходила в кабинет директора через камин из своей спальни, который для неё он держал постоянно открытым. По обоюдному молчаливому согласию Снейп больше не посещал её комнату с тех пор, как обнажил перед ней свои чувства, пока они занимались любовью на её крошечной односпальной кроватке.
Грейнджер уверяла, что каждую свободную минуту проводила за учёбой, но он и так нисколько в этом не сомневался. Гриффиндорка старалась больше не задерживаться в библиотеке (кроме моментов, когда брала или возвращала книги), предпочитая заниматься в своей комнате. Северус подозревал, что только там она чувствовала себя в безопасности, вдали от злобных Пожирателей смерти, захвативших весь замок.
Тем не менее девушка никогда не уклонялась от своего обещания — помогать друг другу сдерживать симптомы проклятия. Они решили, что регулярные ночные встречи обезопасят их обоих от лишнего риска и гарантируют, что никто из них не попадёт под острое воздействие чар в самый неподходящий момент. Действительно, не было смысла дожидаться очередного удара тёмной магии, вместо этого они просто еженощно вступали в близость и продолжали жить как обычно.
Огонь в его камине вспыхнул зелёным цветом, указывая на предстоящее прибытие Гермионы в его кабинет, и от одной мысли об этом его член отзывчиво дёрнулся. Снейп привычно наложил на дверь надёжную защиту, вспоминая о том вечере, когда они вернулись от Волдеморта, и его «коллеги» прервали их самым возмутительным образом. Он откинулся на спинку кресла за своим массивным письменным столом, дожидаясь, когда она появится из танцующего пламени.
Никому из них не требовались прелюдии, так как под воздействием проклятия удвоенной силы Снейп всегда желал её и готов был перейти сразу к делу. Чаще всего он просто расстёгивал молнию на брюках, и Грейнджер молча забиралась к нему на колени — под юбкой она всегда была голой, потому что отказывалась носить трусики во время своих вынужденных визитов, чтобы сделать всё как можно быстрее и практичнее.
Когда она садилась сверху, он направлял внутрь неё свой член, и она плавно опускалась вниз, позволяя эрекции раздвинуть её плотные стенки. Иногда (если она нуждалась в этом) Северус играл с её клитором и наслаждался ощущениями, как она извивалась и, кончая, двигалась всё быстрее, сидя у него на коленях. Иной раз она сама изначально чувствовала настойчивые чары Вожделения; тогда, покачиваясь на члене, девушка обхватывала его лицо ладонями и жадно целовала, отчаянно вбирая его губы. Её страсть всегда распаляла его собственную. Она сплеталась с ним языками, позволяя ему вторгаться в свой рот так же требовательно и грубо, как снизу он врывался в её тело.
Впоследствии Гермиона неизменно слезала с его колен, аккуратно поправляла юбку и молча уходила из кабинета директора через каминную сеть. Чаще всего никто из них не произносил ни слова, потому что в этом не было необходимости. Она оставляла Снейпа удовлетворённым, его член — измученным и опавшим, а его руки — дрожащими в ожидании очередного прикосновения к её нежнейшей обнажённой коже.
Вечером после сдачи последнего из выпускных экзаменов замок, как правило, гудел от радости и веселья, но при новом режиме всё стало совсем по-другому. Казалось, что прошёл абсолютно обычный день, и наступил такой же, ничем не примечательный вечер. Тем не менее вскоре студенты должны были уехать по домам, чтобы провести лето вместе со своими семьями. Однако для директора отдых не наступит никогда. Прошедший год показался ему похожим на ад, и Северус понятия не имел, как справится со следующим, а потом ещё с одним.
В данный момент Снейп стоял в погружённом во тьму Большом зале прямо перед преподавательским столом. Он был одет только в классическую белую рубашку и чёрные брюки, так как заранее знал, что ни сюртук, ни мантия ему не понадобятся. Наступила полночь. Во всём замке воцарилась пугающая тишина. Теперь в Хогвартсе редко можно было увидеть даже призраков, которые старались держаться подальше от Пожирателей смерти. Оживлённо переговаривающихся портретов вообще больше не было — единственные картины, которые директор смог спасти, обитали в его тайном кабинете, спрятанные глубоко в подземельях.
Одна из дверей, ведущих из коридора в Большой зал со скрипом отворилась, и внутрь робко вошла она. Снейп поручил домовому эльфу найти её и привести прямо сюда. Должно быть, домовик вытащил Грейнджер прямо из постели, потому что девушка шла босиком, в халате и с распущенными волосами. Освещения ясного звёздного неба, которое директор сотворил на зачарованном потолке специально для неё, вполне хватало, чтобы девушка увидела его издалека. Он молча поманил её к себе.
Гриффиндорка закрыла за собой дверь, и он сразу же наложил на весь зал мощнейшее заглушающее заклинание. Снейп следил за каждым её движением, пока она шла к нему по центральному проходу, бесшумно ступая босыми ногами по каменному полу. Подойдя к возвышению, Гермиона остановилась, и он протянул ей руку, предлагая подняться наверх. Девушка встала рядом и выжидающе посмотрела на профессора.
— Сегодня вы сдали свой последний экзамен.
Это было утверждение, а не вопрос, но Грейнджер всё равно кивнула.
— Так и есть, сэр. Трансфигурацию.
— Я не знаю, что будет дальше, мисс Грейнджер. Я не верю, что Тёмный Лорд позволит вам вернуться домой, хотя другие студенты должны уехать уже на следующей неделе. Предлагаю завтра тайно перевезти вас на площадь Гриммо, где вы и останетесь. Там вас нельзя будет найти благодаря заклинанию Фиделиус, хранителем тайны которого в данный момент является Люпин. Я сообщу Тёмному Лорду и другим Пожирателям смерти, что, по моему мнению, вы сбежали из замка так же, как мистер Малфой с мисс Роуч, и попрошу Лорда снять чары Вожделения. Если он не согласится, разумеется, я смогу навещать вас на Гриммо, чтобы… снимать симптомы проклятия. Однако, если я не буду страдать от мучений, связанных с чарами, это поставит меня под подозрение.
— Я понимаю, сэр. Да, я бы хотела вернуться в свой дом на Гриммо, если вы не попадёте в беду из-за моего отъезда.
— Всё будет хорошо.
Гермиона оглядела пустой и тёмный Большой зал и грустно вздрогнула.
— Зачем вы меня сюда пригласили?
Снейп уловил её подавленный взгляд и взял за руки. На сегодняшнюю ночь он заранее запланировал кое-что невероятно дерзкое.
— Это ваша последняя ночь в Хогвартсе, мисс Грейнджер. Если позволите, я хотел бы сделать её… запоминающейся.
Выражение её лица было таким невинным и доверчивым, что он невольно почувствовал укол совести, так как вскоре собирался удовлетворить одно из своих заветных желаний.
— Но вы не должны… — начал он.
— Я хочу, — твёрдо заявила она, прерывая профессора. Девушка смело обвила руками его шею, притягивая к себе.
Разумеется, столь чистая душой ведьма не жаждала бы его поцелуев при нормальных обстоятельствах, но он был слизеринцем и не собирался упускать предоставленную возможность. Снейп с наслаждением прильнул к её губам, дразня их до тех пор, пока она не открыла рот, впуская его язык внутрь.
— Ох, пожалуйста, Северус… — прошептала Гермиона, даже не догадываясь, как сокрушительно подействуют на него эти три простых слова, особенно в сочетании с его именем.
Мысль о том, что она сама просит его о близости, была непостижима, но всё же сейчас они были вместе, и он не собирался ни в чём ей отказывать. Снейп снова прижался губами к её чувственному рту, проворно проскальзывая языком между губами, проникая в самые отдалённые уголки её рта, пытаясь целовать так горячо и страстно, чтобы у неё перехватило дыхание.