На нас, наконец, обращают внимание. Всё это время я сижу, отвернувшись к окну, боясь открыть глаза. Чувствую выплески энергии мужа, когда он пытается начать разговор, но уважение к старшим не позволяет вклиниться в густой поток папиной речи.
— Мы… не… — слова Резе даются с трудом. Вина давит бетонной плитой. Я фактически вынуждаю его сознаваться в нашем обмане.
Собрав остатки храбрости, придвигаюсь к мужу, переплетаю пальцы в знак поддержки и сиплым голосом произношу:
— Пап, мы хотели сказать…
В этот момент машина останавливается у высокого здания гостиницы, где родители забронировали номер.
— Потом поблагодарите, — покровительственно похлопывает Резу по плечу, — через пару часов ждем вас здесь же ресторане, тогда и обсудим подробности, включая вашу благодарность, — подмигивает маме.
Глава 9
Выгружаемся из машины и в полной прострации ждём, пока фигуры родителей скроются в холле.
Всхлипнув, утыкаюсь лбом в плечо Резе.
Муж не утешает, как делает обычно. Замер напряженным каменным истуканом и глубоко дышит.
Теперь моя очередь сказать ему:
— Прости… Не думала, что всё так обернется.
Ответом мне служит молчание. В нём столько всего невысказанного. Реза будет злиться, но никогда не унизит себя упреками.
Так и стоим, пока в кармане его пальто не начинает жужжать телефон.
Обхватываю поплотнее руку, к которой приникла — страшно потерять опору, и он берет трубку свободной, не собираясь меня прогонять.
— Да, Виталий Аркадьевич? Нет, еще не уехали… Куда подойти? Сейчас буду.
Жмет отбой и еще какое-то время не двигается, ждет, пока сама отпущу.
— Там что-то срочное, я нужен, — разжимаю пальцы. — Один.
Поправляет стянутый мной рукав пальто, ослабляет ворот рубашки, заправляет манжеты.
Глухо произносит:
— Встретимся за ужином.
И удаляется, оставляя меня в компании панических мыслей.
Признается или меня подождет? Догнать его или тут остаться?
Растерянно оглядываюсь по сторонам. Может, набрать маму?
С одной стороны, если папа занят с Резой, ей, наверное, не помешает компания. Я так соскучилась…