Музыка становится громче, темп быстрее, текст актрис дублируется громким эхом из колонок, но я слышу совсем не то, что транслируют публике.
Гортанным низким голосом в такт музыкальному ритму жрица певуче произносит:
— Глаза твои чисты, как глоток воды, — коготь проскальзывает в опасной близи от брови.
— Губы твои терпки, как зерна граната, — обводит острием верхнюю.
— Кожа твоя горяча, как пески пустыни, — ладонь плашмя стекает на грудь и ненадолго задерживается в центре, “слушая” удары пробивающегося изнутри мотора, ползет ниже — на пресс, и оставляет узорчатые “автографы” из царапин на каждом долбанном кубике.
Мышцы пресса судорожно сокращаются, живот втягивается, и рука с кольцом скользит в образовавшийся зазор под слабонатянутым поясом джинсов.
Ладонь обхватывает каменный от распирающей крови ствол, и в черепушке вразнобой взрываются петарды. Да! Да! Да!… Хватаю воздух крупными глотками, ловя головокружение.
— Плоть твоя тверда, как… — жрица теряет слова, захлебываясь возбуждением, и прогибается в пояснице, покрываясь мурашками. Прохладные пальчики — не когтистые, слава египетским богам! — делают несколько волшебных движений вокруг головки и сбегают, лишая меня такого необходимого сейчас присутствия.
Куда?!
Сам хочу трогать! Дергаю руками, проверяя на прочность наручники. Безрезультатно. Дорожит театр своими девочками, да? Это не просто декорации, а защита от несдержанных маньяков.
— Выпью тебя досуха, — продолжает низко “петь” жрица.
Неизвестно кто еще тут маньяк.
— Заберу сердце… — лучше член!
— Поглощу без остатка, — особенно глубоко заглядывает в глаза, — и не будет больше тебя...
Она переходит на чужой язык и синхронно с остальными актрисами двигается на мне в чувственном танце. Это не банальные “восьмерочки” стриптизерш, а нечто менее отполированное, грубое, первобытное.
В этот момент истончившиеся связи с реальностью рвутся. Театр? Зрители? Нет ничего. Я и сам исчезаю, словно перестаю быть собой. Остается только всепоглощающее желание.
И на коленях у меня не жрица, а богиня. Хозяйка, повелительница жизни и смерти. Скажет, чтобы не дышал, перестану, или, наоборот, как сейчас, буду жадно жрать воздух. Будто я и правда принесен в жертву.
Остро хочется стать с ней одним целым — вдохнуть обжигающий выдох, лизать пахнущую специями и мускусом кожу, сплестись, соединиться, слиться. Я готов умолять, чтобы она села на меня, как о величайшем, блядь, блаженстве в жизни.
Ритм музыки бьется в ушах, запах специй сгущается, кровь дикой рекой курсирует по венам, и лента на шее затягивается окончательно. От жара промежности, прижатой к моему паху, по позвоночнику вниз летят снопы искр, и перед глазами расходятся цветные круги. Воображение дорисовывает, какая жрица там тесная, влажная…
Ну же! Еще пара движений и…
Жрицу оргазм настигает первой.
И меня накрывает иллюзией, что вижу её без маски. Огромные темные глаза, прикрытые густыми ресницами, нос с трепещущими капризными крыльями, высокие скулы и полные, сочные, приоткрытые губы. Красивое, экзотическое лицо, искаженное мукой удовольствия, пульсацию которого я ощущаю кожей.
Коготь, внезапно впившийся в плечо до крови, спускает крючок моей разрядки — тупой и болезненной, с плотным шлейфом неудовлетворенности.
Даже напряжение, мать его, не ушло.
В безумии рву наручники и — о чудо! — освобождаю руку, но в этот момент всех ослепляет серия вспышек, и жрица ускользает неизвестно куда, оставляя меня
Вот это охуеть, у них тут спецэффекты!
------------------------------------------
Друзья, рада всех приветствовать в новинке)
Не буду скрывать, что трепещу рассказывать вам новую историю после долгого перерыва, но я очень ждала этого момента) Буду рада поддержке на старте и, надеюсь, герои завоюют ваши сердечки)
Крепко обнимаю,
Анна МАЙ ❤️❤️❤️
Глава 2
Сцена хитрым образом прокручивается так, что мы, три трахнутых жрицами мужика, оказываемся за перегородкой. Доносятся приглушенные звуки продолжающегося спектакля. Актеры и уводят зрителей дальше.
Выбегает девчонка — то ли реквизитор, то ли костюмер — и начинает отстегивать крайнего. Шутит с ним на грани по поводу наручников и БДСМ в целом. Товарищ, по идее, взведен, как и я, тему поддерживает, пошленько отвечая, но освобожденные руки не распускает. Интересный какой театр.
Наступает моя очередь. Девочка приближается танцующей походкой и, закусив губу, кокетливо улыбается, оглядывая вязь узора из красных полос на животе и груди.
— Ащ, красотищ-щ-ща какая! Новенький, что ли? — принимается развязывать ленту на шее.
— Эм… — мычу, как дебил. Шум в ушах еще не улегся, как и не вернулась способность соображать. — Первый раз у вас.
— То-то раньше тебя не видела! — деловито расправляется с наручником, обхватив запястье. — О, — смотрит на оторванный второй, — недавно ж крепления меняли…
— Я возмещу, — лезу в карман, надеясь, что хватит налички.
— Ой, брось, тут всё на соплях, — отмахивается и кивает на художества в разрезе моей рубашки, — лучше зайди попозже, обработаем тебе боевые ранения.
— Вполне возможно, — усмехнувшись, смотрю на неё пристальнее. Ничего так, но не жрица, нет…
К слову, о жрице… Найти по горячим следам вряд ли удастся, да и не стоит неадекватно метаться по помещениям, вряд ли она будет там одна, а поговорить с хулиганкой хотелось бы без лишних свидетелей…
Обнаружив за углом туалет, наскоро привожу себя в порядок, выбрасывая нахрен бельё и умываясь холодной водой. Верх уже не застегнуть. По-хорошему бы рубашку тоже нужно в утиль, но жаль выбрасывать такой трофей — память об отличном приключении, которое, надеюсь, только начинается.
Быстро пишу Юленьке сообщение, что исчезну. Сбрасываю на карту извинения в достаточном объеме, чтобы не скучала в праздничный вечер и взяла трубку, когда позвоню ей в следующий раз, а сам забираю пальто из гардероба и занимаю стратегическую позицию у служебного входа.
До конца спектакля время еще есть, но остаюсь на посту, чтобы не пропустить, если выйдет раньше.