Глава 4
Спустя полгода.
“Ты можешь к@нчить на них”, — гласит надпись черным маркером на груди студентки Танюши. Она положила камеру под парту и задрала свитер, под которым нет ничего кроме остренькой — под бокал мартини — груди, выглядящей, пиздец как, вкусно в таком ракурсе. А ещё это провокационное предложение… Ммм, могу, конечно, кто ж откажется.
Планерка с руководством, наверное, не лучшее место, чтобы смотреть нюдсы.
Возможно. Но ведь скука смертная.
То, что это не фото, а видео, я понимаю, когда одна рука Танюши опускается под парту и начинает заигрывать с соском. Эта кошка их чем-то подкрашивает, так что на фоне прозрачной белой кожи они выглядят ярко-алыми, будто искусанными, или я вчера реально перестарался?
Когда она медленно, не нарушая конспирации — дело явно происходит на лекции, — пощипывает тверденький, вытянувшийся за лаской сосок, камера переворачивается. Потому что колени Танюши сейчас разъезжаются в стороны. Они вообще рядом со мной обычно только в таком состоянии.
И там уже горячо и влажно.
С темпераментом у кошечки всё более чем хорошо.
Кожа порозовела, ребра расширяются от неровного дыхания, завелась, сумасшедшая.
Сохраняю видео в коллекцию. У нас уже их накопилось прилично и конкретно это — вообще невинное, по сравнению с другими. Кошечка любит снимать и сниматься.
Съезжаю вниз по сиденью, расставив ноги, чтобы молния не так давила на пах, досмотрев видео, пишу:
Андрей: “Не вздумай стереть, я вечером сам…”
— Кто-то, я смотрю, заскучал? — гремит голос начальства. Я, видимо, пропустил что-то важное, потому что взгляды присутствующих обращены на меня. — Ок, сейчас развеселим.
Мой непосредственный руководитель и единственный друг Илья Огнев изволит пребывать в отвратительном настроении. А так как он ростом больше двух метров и всегда с недовольной физиономией, выглядит это устрашающе. Воздух насыщен запахом пиздюлей.
Я даже предполагаю почему.
Всё дело во второй паре коленочек, краешком попавших на Танюшино видео.
Принадлежат они её соседке по парте, сладкой девочке Снежане, которую мы с Илом сняли в его день рождения пару месяцев назад, и чуть не оказались втроем в постели.
Бывают у нас с другом такие развлечения.
Малышка в последний момент срулила с тройника, оставшись наедине с Ильёй.
Вопиющая несправедливость, на мой взгляд, потому что я её первый заметил! Друг, походу, её до сих пор потрахивает, но мои подкаты Снежана не пресекает. Ни разу не сказала твердое НЕТ.
Так что я не прекращаю пинговать.
Вот отошьет, тогда пойду на все четыре, а пока поиграемся, может, и выгорит.
И вот мой руководитель мрачнее тучи, потому что уверен: в телефоне у меня именно Снежик. Не стоило так облизываться, блядь.
Откидывается на спинку кресла и провозглашает:
— Морозить жопу в Норильск поедет наш славный пиар-директор. Вместе с Михал Михалычем, у которого нет выхода, потому что руководить монтажом все-таки кто-то должен.
— А я там на кой? — у нас в октябре плюс пятнадцать, в Норильске ровно столько же, только минус.
— Потому что я сказал, — возражать бесполезно. — Найдешь оператора, снимите, как работает установка в самом северном городе мира.
— Могу дистанционно… — лениво возражаю, уже понимая, что надо готовить теплые вещи.
— Не можешь. — обводит взглядом присутствующих. — Остальным задачи ясны?
Все торопливо кивают, ускоряя момент, когда можно валить.
— Свободны.
Народ быстро покидает кабинет, а я остаюсь.
И не то, чтобы хочется еще огрести — Норильска по горло хватит, — но ощущение, что Ил недоговорил.
Пусть лучше рванет сейчас, чем с отложенным стартом.
Не стоит давать ему время продумать кару.
Взрыв не заставляет себя ждать:
— Я тебя просил оставить её в покое? — орет. — Что это вчера, блядь, было?!
Оу, видимо, кто-то узнал про курьера с вкусняхами, которые обожает Снежана.
— Пальцем не тронул, чесслово, — прикладываю правую руку к левому сердцу. Дурачусь, потому что не верю — Ил из-за левой бабы не наедет. Тем более у него есть шикарная любовница Илона, которой он, кстати, тоже делиться не хочет.
Не нравится мне эта тенденция…
— В следующий раз командирую тебя туда, где трогать будет вообще некого, — рычит сквозь зубы.
— Пф-ф, — скалюсь, — я и за полярным кругом баб найду.
— Ну вот и ищи… за полярным кругом, а на Неженку нехер свой карандаш точить. Оторву под корень.
И серьезно так давит взглядом. Основательно.
Да, ладно, реально спёкся друг?
— Сорян, не могу, — мне бы заткнуться по-хорошему, ибо желваки на мрачном лице начальника ходят красноречиво, но слабоумие и отвагу никто не отменял. — Пусть сама мне скажет.
— Я. Тебе. Говорю.
Последние слова он будто вбивает кувалдой мне в череп.
Еще чуть-чуть и кувалда перестанет быть фигуральной.
К слову, за все годы нашей дружбы постоянной женщины у Ила не было. Так чтобы с обязательствами, чувствами и, прости господи, моногамией.
Долгоиграющие любовницы — да, многие желали нас вдвоем одновременно.
Эх, хорошее времечко было…
Жаль, если на девочке Снежане всё закончится.
Я и с её подругой Танюшей замутил, чтобы подобраться к Снежику поближе. И какое-то время это даже работало, а потом переросло в горячую интрижку.
— У вас что, серьёзно? — спрашиваю поморщившись.
Если сейчас подтвердит, сольюсь. Он сделал бы точно так же.
— Тебя ебёт? — огрызается. Ну, не хочешь как хочешь.
— Тогда я тоже претендую, — а вот сейчас самое время уносить ноги.
— Да, бля, — с досадой. Ага, такой вот я непонятливый.
Двигаю на выход, а в спину летит:
— Тогда после Норильска чемодан не распаковывай. — ничего, я и между командировками успею. — Забудь о ней.
Опять “забудь”?
Я еще прошлое “забудь” не забыл, вообще-то.
Так что хренушки.