Хочу сказать ей хоть что-то, но слова не идут. Их слишком много! Телефон еще продолжает разрываться. Вытаскиваю и роняю — экран вдребезги!
Прокляла на совесть.
А жрица, не смутившись, делает шаг ко мне, тянется к уху, и я зачарованно наклоняюсь, чтобы ей было удобнее говорить:
— Сейчас у тебя отсох язык, а продолжишь обижать девочек, отсохнет кое-что посерьезнее, — разворачивается и уходит, выстукивая ровный ритм каблуками и оставляя тонкий шлейф восточных пряностей.
Э-м-м.
Вообще-то, сработало наоборот. Кое-что посерьезнее стало еще серьезнее от мурашек, вызванных шепотом и горячим дыханием на ухо. И теперь ему тесно в штанах.
Раскрыв рот, любуюсь какое-то время плавным покачиванием бедер в узкой юбке, пока фигурка не скрывается за углом здания.
А какого я, собственно, стою?! Сейчас опять её потеряю!
Поднимаю раздолбанную трубу, которая, наконец-то, перестала трезвонить и мчу за жрицей, испытывая дежавю — снова догоняю.
Огибаю здание - никого. Как и не было. Вся улица, как на ладони и ни лялечки. Вообще никого, несмотря на то, что студенты только вышли после занятий. Только шумная стая недовольного воронья, потревоженная мной.
Растворилась.
С подозрением осматриваю птиц, будто она могла стать одной из них.
Блядь, какой же бред, совсем крыша потекла.
В этот раз я так просто не отступлю, даже не мечтай,
Стою, и как дурак улыбаюсь, оглядываясь на университет, теперь никуда не денется.
Глава 6 Эля
Эля
— Здравствуй, дочка, — отец внимательно вглядывается в меня через экран ноутбука, будто чувствует неладное. — Всё хорошо с тобой?
— Д-да, пап, — торопливо поправляю волосы и разглаживаю складки на платье, — просто ты внезапно позвонил, я готовилась к лекции.
— Не я, а мы. Зара! — зовет маму, — Я Эле дозвонился!
— Ну, наконец-то, — мама появляется в кадре.
Одиннадцатый час ночи, а она при полном параде. Бежевое платье хорошего бренда, умеренный макияж, яркие губы. Мама покинула Иран в восемнадцать, но полностью ассимилироваться в России так и не смогла.
Какие-то вещи, впитанные с материнским молоком, остаются с нами. Мама, например, всегда идеальная. Думаю, папа ни разу не видел её в тканевой маске или с неубранными волосами. К сожалению, я не в неё.
Автоматически выпрямляю плечи и улыбаюсь:
— Привет, мам!
Я искренне рада, но улыбка нервная, потому что они сейчас попросят позвать мужа, а его нет дома!
Реза подставляет меня второй звонок подряд!
В подтверждение моих страхов родители смотрят мне за спину с ожиданием:
— А где Реза? — папа хмурится. — Так поздно работает?
После нашей свадьбы отец поставил его руководить филиалом своей компании здесь, а сам перенес все дела в Москву. Оттуда сейчас и звонят.
— Он… — боги, как я ненавижу им врать, но по насмешке судьбы вся моя семейная жизнь — сплошная ложь. — Да, задерживается, там то ли проверка, то ли контракт…
— Проверка? — брови папы удивленно взлетают. — Почему мне не доложили?
— Может, не проверка… — начинаю сбивчиво лепетать. — Ты же знаешь, я не лезу в ваши дела…
— И правильно делаешь, — с одобрением кивает, — я разберусь. А вообще, если Реза не счел нужным беспокоить, значит, справляется…
Мама аккуратно кладет ладонь ему на руку, добиваясь паузы. Отец уважительно замолкает. Он обожает маму.
— Милая, у нас есть хорошие новости, но сообщить хотим лично. Встречайте в воскресенье.
Паника волной ледяных иголочек прокатывается от затылка до копчика.
Нет, нет, нет! Даже приезд родителей в категорию хороших новостей не попадает, не говоря уже об остальном. Что бы они там ни придумали — для нас может закончиться катастрофой!
Кое-как попрощавшись с родителями, дрожащими пальцами набираю Резу, молясь, чтобы он был в городе. Обычно мы сообщаем друг другу о длительных отлучках, но он в последнее время стал пропадать. Если я встречу родителей без мужа, они точно заподозрят неладное. А там докопаться до правды будет несложно.
Длинные гудки остаются без ответа.
На ослабевших ногах оседаю в кресло, тихонько сдаваясь отчаянию. В голове возникают сценарии будущего — один печальнее другого.
Вся жизнь, что я с таким трудом выстроила, может пойти под откос из-за двух мужчин. Одни из которых не желает брать трубку! Автоматически продолжаю дозваниваться, уже не надеясь на успех. Девять лет мы с мужем водили всех за нос, когда-то это должно было кончиться.
С Резой Ахмади мы знакомы с детства. Он переехал с родителями из Тегерана в наш город, когда ему исполнилось девять. Наши мамы — давние подружки, а так как мой папа не отказывает своей жене ни в чём, то помощь чете Ахмади на новом месте не подлежала сомнениям. Папин бизнес тогда уже процветал, и возможности для этого были.