– Ну, что ты, Елочка? Говори, не стесняйся.
– Нам с Леной очень хочется ребенка, дядя Толя. Но ты же понимаешь …
– На Костину стипендию нам не прожить, а тянуть деньги из Виктора Антоновича …
– Хотя я думаю, что отец будет за. И будет рад будущему внуку.
– Я тоже так думаю. Он будет очень рад – смотрите: Витенька, еще кто-то у Виолетты, у вас с Елкой, а там и Маша с Даном созреют.
– И еще он поговаривает, что мама наша еще ого-го … Только это секрет!
– Мне кажется, что тетя Лена уже согласна …
– Это же надо – пять малышей! Целый семейный детский сад. Думаю, Витька будет на седьмом небе от счастья.
– Но я зарабатывать начну еще не скоро …
– Да, ты прав. Но ведь вы же одна семья. СЕМЬЯ! – подчеркнул Свиридов. – Сам поговоришь с отцом или мне поговорить?
– Ты что, дядя Толя? Конечно, я сам поговорю.
– Мы сами поговорим с Виктором Антоновичем. – решительно добавила Елка. – А еще меня Уля звала помощницей в ателье, и я смогу подрабатывать.
– И я думаю, что этот твой вклад в общую копилку будет очень важен. Пусть маленький, но вклад.
– Ты правда так думаешь, дядя Толя?
– Конечно. Вы же одна семья. Витька, Лена, Виолетта, Дан – вон сколько зарабатывающих.
– А ты знаешь, дядя Толя, как долго Дан не мог привыкнуть к общей шкатулке? И как Машке пришлось приучать его?
– Привык?
– С трудом. Иногда еще стесняется брать, но приносит и кладет деньги как все.
– Ты знаешь, а отец иногда потихоньку туда подкидывает – когда там мало остается. Мы все знаем, но он старается, чтобы никто этого не видел …
– Значит, так надо. Ладно, ребята, я пойду. Меня дома ждут. Привет населению!
С ОЛЕГОМ и КАТЕЙ
Проходя по правому коридору Дома культуры вдоль зала Свиридов заметил в ложе белую кофточку.
– Ой, дядя Толя! Здравствуй!
Катя обняла Свиридова и он почувствовал, как она выросла.
– Привет, папуасик!
– Ой, только тихо! Олежка там … – она показала на сцену.
Там Мальчик задумчиво двигался по одному ему известной траектории.
– Он … он творит. – нерешительно сказала Катя. – Его сейчас нельзя отвлекать.
– Давай посидим тихонько. Расскажи, как у тебя дела?
– Да какие у меня дела … Учусь, – со вздохом сказала Катя. – Скоро кончу, а что дальше – неизвестно.
– А чего от тебя хотят родители?
– Папа хочет, чтобы я пошла в Плехановский, а мама – в МГИМО. Но это же нереально! Ты согласен?
– Согласен. А ты чего хочешь?
– А я не знаю … Замуж я хочу! – вырвалось у нее. – Замуж за Олежку!
– А он как? Не возражает?
– Нет, не возражает! Знаешь, дядя Толя, когда я у них дома бываю …
Катя задумалась.
– Мне иногда кажется, что я уже … что я уже член семьи. И тетя Полина, и дядя Семен так ко мне относятся, как к своей дочке … Правда, правда!
– Да я верю! А твои то как к этому относятся?
– Папа выступать не будет, а мама … мама все планирует выдать меня за какого-нибудь прынца.
Катя так и сказала «прынца», и в этом слове было все ее отношение к стараниям матери.
– Все пытается меня познакомить с перспективным молодым человеком из хорошей семьи. Будто Олежка не перспективный и не из хорошей семьи!
– Семья вполне приличная и мальчик перспективный – ты права. Но разве это главное?
– Конечно, нет. Я люблю его, и он меня любит – и это главное!
– Но, все-таки, кем же ты хочешь стать? Или просто женой талантливого мужа?
– Просто женой – это скучно. Я бы пошла изучать языки, чтобы переводить книги. У нас английский преподает профессор из ИВАН’а – сватает меня туда, на факультет военных переводчиков. Как ты считаешь, имеет смысл?
– Смысл имеет. Только туда поступать будет непросто. Но если постараешься …
– Привет, Толя! Это ты тут мою Катеньку обхаживаешь? Смотри мне!
КОСМ
Тоня привыкла, что есть некоторые мелочи, по которым можно судить о состоянии Свиридова.
Он лежит на спине, как обычно, и даже его теплая рука касается ее тела, но Тоня точно знает, что Толя не здесь, он далеко, а это его живая оболочка.
И эта оболочка «знает», что рядом ее берегут, оболочка «уверена» в бережном к ней отношении.
И Тоня обнимает своего мужа, укрывает его своим телом, согревает и защищает его.
Обычно Свиридов предупреждал Тоню, извиняясь за …
– Ну, и попробуй сформулировать доступно, за что ты просишь у меня извинения? Какой же ты глупый!
Сегодня было что-то особенное, чего Тоня даже не пыталась понять.
Она просто постаралась обнять его плотнее, прикрыть со всех сторон.
А Свиридов очутился в непонятном пространстве, невидимом, но живом и неравнодушном.
И с ним пространство поздоровалось, пользуясь знаковым эмоциональным языком высокого уровня.