Нет, я совершенно не в порядке. И Дима, развернувшись к окну и спрятав руки в карманы брюк, похоже, тоже. Замечаю, как напряжена его спина, будто ему тяжело принять то, что нас так бесцеремонно прервали, и уже порываюсь подойти к нему, но останавливаюсь. Точнее, заставляю себя это сделать, опустив взгляд и до крови прикусив губу.
Я не должна этого делать. Не должна!
Появление Вовы спасает нас от неминуемой гибели, но одновременно с этим портит момент откровения Власова. От этого мне становится не по себе.
А что, если бы Степанов не пришел? Что, если бы у нас был шанс поговорить хотя бы еще чуть-чуть? Может, у нас появилась бы возможность простить друг друга?
— Да, все хорошо. Мы просто… — хрипло выдаю я и от волнения потираю ладони, скрывая от внимательных глаз Вовы дрожащие пальцы.
— Разговорились, — перебивает Дима как ни в чем не бывало. — Поболтали о том о сем. Не парься.
Вова с подозрением хмурится, явно не веря его словам, а я стою, не зная, куда себя деть. Мечтаю раствориться, чтобы больше никогда не вспоминать того, какими на ощупь были все те шрамы.
— Тогда пойдемте-ка в кабинет Надежки, — предлагает Степанов и нежно приобнимает меня за плечи. — А то Колян сейчас напьется, и я не успею вдоволь поиздеваться над ним.
***
— Че ты врешь? Не было такого! — Коля морщится от нашего громкого смеха и залпом выпивает остатки шампанского, недовольно поглядывая на Славу.
— Да как же. Вспомни, как Ксюшка таскала тебе в туалет несколько литров воды, чтобы ты проблевался, — все так же продолжает подначивать его Усов, усаживаясь на парту. Он давно избавился от пиджака и закатал рукава голубой рубашки, открывая вид на крепкие предплечья. — А потом она же и заставила тебя оттирать ковер в комнате у Степанова, который ты испохабил!
— Поддерживаю! — Вова приподнимает бокал, чтобы чокнуться со Славой, и вальяжно вытягивает ноги под учительским столом. — Мне тогда от матушки по заднице впервые так ремнем прилетело. До сих пор стыдно, что я, шестнадцатилетний бугай, бегал от нее по всей квартире, как нашкодивший пацан.
Я широко улыбаюсь, вспоминая эту историю. Потому что на вечеринке, устроенной в честь дня рождения Вовы, накуролесил не только Коля.
Диму заперли дома, наказав на целую неделю. Меня дедушка заставил отмывать до блеска весь домашний хрусталь и убираться на веранде, прекрасно зная, как я боюсь пауков. Комарову тогда не пустили в театр, Коле запретили покупать новые кроссовки для соревнований, из-за чего он еще потом целый месяц ходил сам не свой, а Аньку лишили карманных денег до конца учебы. И только Славка вышел сухим из воды, потому что единственный до беспамятства не напился в тот день.
— Вы тогда любой повод за праздник считали, — говорит Аня, закидывая одну ногу на другую. Разрез на юбке приоткрывает вид на длинные ноги, и взгляд Славы тут же жадно устремляется на ее загорелую кожу. — Поэтому вашим постоянным пьянкам никто не удивлялся.
— Это ты тонко намекаешь на тот случай, когда они, убитые вдрызг, пришли на соревнования Коли? — уточняет Ксюша и вновь заливисто смеется.
— Не намекаю, а прямо говорю. Вспомни, как мы краснели, когда этих идиотов вытаскивала охрана из ФСК, потому что Усов решил подраться с болельщиками из третьей школы, а Дима и Вова его с удовольствием поддержали.
— Эй! — одновременного протестуют Степанов со Славой. — Мы не идиоты!
Анька красноречиво приподнимает брови, смотря на Славу, а потом ухмыляется уголком губ.
— Не заставляй меня припоминать все твои позорные выходки, Усов. Иначе осмеянным уйдет отсюда не Коля, а ты.
Мишин звонко отбивает протянутую ему ладонь Вовы, и они, ехидно посмеиваясь над другом, салютуют Ане бокалами в знак благодарности. Ведь тогда Усов и правда затеял настоящий дебош на городских соревнованиях, из-за чего на следующий день попал в кабинет Галины Ивановны, где она устроила ему, как зачинщику драки, незабываемую взбучку. И, если мне не изменяет память, все оставшиеся два года учебы Славе запрещали появляться на пороге ФСК даже под пушечным выстрелом.
Я тихонько смеюсь в свой бокал, скрывая улыбку, и огладываю класс, в котором мы собрались. После моего позорного обморока ребята решили, что достаточно с нас громкой музыки. Поэтому быстро перенесли все самое необходимое в кабинет нашей бывшей классной руководительницы Надежды Петровны и уютно расположились за партами, где мы проводили все свое школьное время.