— Даже не верится, что прошло столько лет, — шепчет Ксюша, прикоснувшись пальцами к стеклу. Она стоит рядом с Колей, который обнимает ее со спины, и грустно наблюдает за тем, как уходят, растворяясь в темноте, когда-то хорошо знакомые ей люди. — Мы ведь можем больше никогда не увидеться.
— Жизнь непредсказуемая штука, дорогая, — отвечает ей Коля и целует в шею, вызывая у жены искреннюю улыбку. — Может, получится так, что мы еще встретимся. Димку тоже никто сегодня не ожидал увидеть, а теперь он тут, с нами, как раньше.
Я нервно сглатываю, когда ощущаю знакомое тепло рядом с собой. Дима аккуратно усаживается на соседний стул и без слов подливает мне в бокал шампанское.
— Я и сам не ожидал, что приеду сегодня. — Он пожимает плечами и расстегивает несколько верхних пуговиц на белоснежной рубашке. — Думаю, если бы не мама, которая пинком вытолкала меня из дома, сидел бы перед теликом весь оставшийся вечер.
— И потерял бы такую возможность увидеться с нами? — Усов повторяет за Димой, наполняя оставшиеся бокалы, а потом подходит к нашей парте, чтобы потрепать Власова по голове. — Ну ты и козел, Димыч, — безобидно бросает Слава, на что тот вяло ему улыбается.
— Знаю.
— Кстати! — Вовка громко икает, прикрывая запястьем рот. — Может, расскажешь, что с тобой случилось? Мы все думали, что ты погиб.
— Вова! — тут же делаю я замечание Степанову, бросая на него злой взгляд. — Прекрати!
— Все нормально, Дарин. — Дима отмахивается, пытаясь придать голосу твердости. — Ребята вправе спрашивать.
Вова поудобнее усаживается на соседнюю парту, свесив ноги, Ксюша с Колей подходят ближе, держась за руки, а Аня разворачивается на стуле, чтобы лучше видеть Диму. Все они слишком серьезно настроены услышать правду. И только я пытаюсь не смотреть на Власова, боясь сорваться и трусливо сбежать из кабинета математики, лишь бы не слышать рассказ, который, уверена, разорвет мою душу на части.
— После школы я поступил в военную академию. Хотя, думаю, вы это и так знаете, — начинает Дима, нервно потирая шею. — А когда узнал, что Даринку взяли в питерский институт культуры, подумал, что наши отношения на этом закончатся. Потому что верить в волшебные сказки, что расстояние любви не помеха, было глупо. Но Рина, — Власов смотрит в мои глаза и еле заметно улыбается, — уговорила меня попробовать. С тех пор все свободное время я проводил с ней, мотаясь из Москвы в Питер – и обратно.
Из легких исчезает весь воздух, когда рука Димы находит мою, чтобы крепко ее сжать. Грубые пальцы Власова поглаживают заледеневшую кожу, пока я пялюсь на него, ощущая, как щеки опять покрываются румянцем.
— Но, если Дарина знала, каким видит свое будущее, то я же до четвертого курса думал, что совершил самую большую ошибку, связав себя по рукам и ногам с армией. Ежедневные подъемы в шесть утра, зарядки на улице, несмотря на плохую погоду, нескончаемые наряды, учеба, от которой хотелось вздернуться, и постоянные мысли, что я делаю что-то не так. — Дима замирает и почему-то медленно убирает свою ладонь на стол, сжав ее в кулак. — А в конце предпоследнего курса я познакомился с пятикурсником Сашей Жуковым. Мы крепко сдружились, стали близки, и за день до выпуска Саша рассказал мне, что уйдет на фронт. Добьется распределения в Сирию и уедет защищать чужую страну, чтобы спасать людей. — Горько хмыкнув, Власов одним глотком осушает остатки шампанского. Он устремляет пустой взгляд куда-то сквозь Аню и после нескольких минут тяжелого молчания на одном дыхании говорит: — Саша погиб. Подорвался на мине, когда вытаскивал из-под обстрела раненых товарищей.
Девочки одновременно ахают, следом слышатся несколько всхлипов, а парни грязно ругаются себе под нос. В отличие от меня, они не знают, что Саша Жуков был невероятным человеком — добрым, веселым, верным, поистине настоящим офицером и лучшим другом. Однажды он даже приехал ко мне в общежитие и поднял всех на уши, чтобы пробраться в комнату и надавать по шее за глупую ссору с Димой.
Мы тогда поругались из-за какой-то ерунды, причину ссоры я сейчас даже и не вспомню, но молчание, тянувшееся целую неделю, хорошо сохранилось в памяти. Это был первый случай за столько лет отношений, когда мы с Димой так долго не общались. И Саша, всерьез переживающий за нас, решил во что бы то ни стало вновь соединить влюбленные сердца и заставить нас попросить друг у друга прощение.