Позже за эту самовольную поездку в Питер начальник курса очень строго наказал Сашу, когда тот вернулся в Москву. И Жуков, довольный проделанной работой, с гордостью выслушал долгий выговор и принял три наряда вне очереди. Ведь главную свою миссию он завершил: помирил нас с Димой. А спустя шесть месяцев его не стало.
Дима был подавлен горем: закрылся в себе и никак не хотел принять ничьей помощи, включая мою. Последующие полгода он провел словно в бреду. Не смеялся, почти не звонил, постоянно пытался убедить меня, что с ним все в порядке. К сожалению, его слова не имели никакого эффекта. Изо дня в день Дима все больше превращался в тень, перестав быть тем парнем, которого я так любила. Меня терзали бесконечные переживания, потому что он стал все больше пропадать, не выходил на связь по несколько дней и даже не приехал в Питер, когда наступил долгожданный летний отпуск, который мы мечтали провести вместе.
И тогда, твердо решив помочь ему, я собрала вещи и сама поехала в Москву, надеясь сделать сюрприз и наконец-то решить вопрос с его состоянием.
Но ни в военном городке, ни в гостях у сослуживцев Власова не оказалось.
Не зная, куда себя деть, я на эмоциях позвонила тете Оле, чтобы спросить, не приехал ли Дима домой. На что получила ответ, разбивший сердце.
Дима уехал вслед за Сашей. Туда, откуда почти никто не возвращался. Без слов, прощаний и без малейших объяснений, почему он так со мной поступил.
— Я не остался на выпуск, которого ждал пять лет. Не стал праздновать с парнями окончание учебы. Лишь собрал все самое необходимое, настоял на том, чтобы меня направили в ту же военную часть, где служил Саша, и поехал на вокзал. Запретил сообщать первое время маме, что не приеду в летний отпуск домой, и уехал. Ни с кем не попрощавшись… — Прикрыв глаза, Дима делает тяжелый вдох в унисон с моим. — На тот момент это казалось лучшим решением. Просто исчезнуть. Не давать никаких обещаний, что я вернусь живым. И знаете? Я не жалею.
— Прекрати, — умоляюще прошу я. — Остановись, Дим…
— Война никого не щадила. Всех парней, которых я знал, она сожрала заживо. Мы уходили из лагеря и каждый божий день боялись не вернуться. Вытаскивали раненых с поля боя. Хоронили товарищей. Отправляли письма семьям, чтобы сказать, что их сын, муж или брат погиб с честью. Я потерял свой первый отряд, когда мы были на внеплановой вылазке. Чудом остался жив и вернулся на базу, где меня ждал генеральский состав, решивший, что это я подставил парней, не доложив вовремя обстановку. А в следующий раз, отправившись в эпицентр, попал в облаву. Не помню, как меня нашли. Не помню, как проходил реабилитацию. Лишь одна темнота и взрывы. Больше ничего.
— Мужик… — Вова растерянно оседает на стул. Он до жути бледен, а глаза расширены от ужаса.
— После госпиталя я подал новую заявку. Не мог оставаться в стороне после всего, что увидел вживую. Не смел думать, что мои парни погибают без меня. Стал подписывать всевозможные контракты, лишь бы вернуться на фронт. Не хотел возвращаться к нормальной жизни. Боялся, что приеду обратно не тем Власовым, которого знала мама, которого видели вы.
— Почему тебя считали пропавшим? — вопрос, слетевший с губ прежде, чем я успела о нем подумать, застает Диму врасплох, и он, медленно повернувшись, виновато смотрит мне в глаза.
— Не считали. Я был в плену долгое время.
Стакан выскальзывает из моих рук и с громким звоном разбивается о пол. Руки обессиленно спадают с колен, и только сейчас я осознаю, что меня трясет, как сумасшедшую.
— Власов, хватит! — Беспрекословный голос Ани доносится откуда-то издалека, словно в вакууме. — Ты пугаешь ее! — Подруга присаживается передо мной на колени и обхватывает щеки руками, но я ничего не чувствую. — Рина? Дорогая?
— Попроси его замолчать, Ань. Пожалуйста, попроси его остановиться…
— Все хорошо. Я рядом, — пытается она успокоить меня и бросает гневный взгляд на Диму. — Что ты творишь?!
— Она должна знать правду.
— Заткнись, Власов! Замолчи, черт тебя дери!