С Димой Власовым мы познакомились, когда были еще детьми. Он помог мне вытащить котенка из мусорного бака, потому что я, шестилетняя, не доставала до грязной тяжелой крышки. Тогда он появился из ниоткуда, без слов подсадил меня на руки и помог бедному животному спастись от неминуемой гибели. С тех пор мы стали неразлучны: прятали несколько недель бедного рыжего Ваську в сарае, получали люлей от дедушки за то, что не рассказали про котенка раньше, и сами мастерили ему игрушки, чтобы порадовать нашего мелкого спасеныша.
Дима, которому не разрешали заводить домашних животных, стал часто оставаться у нас с дедушкой, чтобы вдоволь наиграться с Васькой и научить меня крутить из фантиков бантики и обвязывать их ниткой. Мы проводили каждый день вместе. Помогали дедушке по огороду, собирали клубнику, а по вечерам пили домашний кефир и слушали дедушкины сказки, который он сочинял на ходу.
Так закончилось наше лето. Наступило первое сентября. Начальная школа. Всю линейку Власов крепко держал меня за руку, завороженно слушая речь Галины Ивановны о том, что теперь мы взрослые и школа — наш новый дом. А на классном часу он за шкирку выгнал Вовку Степанова, нагло решившего сесть со мной за одну парту. После чего довольно занял свое законное место, которое до одиннадцатого класса не оставлял ни под каким предлогом.
Потом, правда, Диме пришлось бороться еще и за мою дружбу с Аней, потому что та с самого детства утверждала, что дружбы между девочкой и мальчиком не существует. Власов же всеми правдами и неправдами доказывал, какой он хороший друг. Из-за чего в конечном счете Миронова сдалась, разрешив ему вступить в наш «женский клуб».
Следом за Димой в него как-то попали Коля Мишин и Вова Степанов. С последним, кстати, на мое удивление, Дима сдружился больше всех, узнав, что тот тоже, как и он сам, любит видеоигры и машинки на пульте управления. Позже, спустя несколько лет, они вдвоем затянули в нашу компанию Славу, а мы с Аней — Ксюшу. И с того момента семеро друзей-пятиклашек, которых ничего никогда не связывало, стали самой дружной компанией в школе.
Постепенно дружба с Димой, которую я ценила больше всего на свете, начала перерастать в нечто большее. Сначала, не замечая изменений, я никак не могла понять, что вдруг произошло с Власовым: начал ревновать к Вовке, огрызаться на Славика, когда тот звал меня «крошка-картошка», грубил остальным мальчишкам, которые пытались флиртовать со мной. Даже на новогодней дискотеке в седьмом классе отлупил Колю, услышав, как тот пытается пригласить меня на медленный танец. И только благодаря Мироновой с ее восторженной речью о том, какой Дима романтик, раз яро защищает свою Рину от других мальчишек, я поняла, что происходит с Власовым.
Он был влюблен в меня. И тщательно скрывал это, никак не желая говорить о своих чувствах, стесняясь их, как любой взрослеющий парень.
На четырнадцатое февраля, когда старшеклассники ходили по школе и раздавали всем валентинки, я решила взять все в свои руки. Написав Диме откровенное письмо о своей любви, я стала терпеливо ждать третий урок. Ведь именно тогда, на уроке географии, была наша очередь получать любовные послания.
Дима, который не успел сделать контурные карты, пыхтел с карандашом в руках над домашним заданием и нагло срисовывал все обозначения с учебника. А когда на его парту упала кислотно-розовая валентинка, он отмахнулся от нее, но после, заметив знакомый почерк, напрягся. Несколько долгих минут он не прикасался к сердечку, затем, развернув открытку дрожащими руками, стал быстро бегать глазами по тексту. Я до сих пор помню, как Дима ошарашенно посмотрел на меня и улыбнулся. Криво, глупо и до жути влюбленно. А после уроков чуть ли не в припрыжку шел рядом, чтобы проводить домой и напоследок подарить трепещущий подростковый поцелуй.
Все оставшееся учебное время, до самого выпускного, Дима больше не выпускал мою руку из своей и постоянно находил момент, чтобы быстро чмокнуть в щечку или же крепко-крепко обнять. Вот только никто из нас не знал, чем смогут обернуться эти теплые чувства. После выпуска Дима Власов решил связать свою судьбу с военным делом, которое с тех пор разделило нас на сотни километров.
***
Первым в себя приходит Дима. Он выкидывает окурок в окно, прикрывает форточку и, помахав рукой, чтобы разогнать дым, медленно разворачивается ко мне. Его губы приподнимаются в полуулыбке, и я снова вижу перед собой семнадцатилетнего мальчишку, которого когда-то безумно любила.