То есть надо было находить канал сбыта. Желательно официальный, чтобы неприятностей не иметь. Только Петя о торговле алмазами вообще никакого представления не имеет. Требовалось со знающим человеком посоветоваться.
Единственным человеком из Петиных знакомых, кто мог в этих вопросах что-то понимать, был преподаватель артефакторики Трегубов Карп Никитич. К Птахину он относился неплохо, даже выделял среди прочих кадетов академии. И помог ему после возвращения с первой практики с Дальнего Востока, откуда Петя привез довольно большой кусок друзы аметистов. Не сам купил, а использовал камни на занятиях магов земли, которые из них заготовки под накопители и амулеты делали. Эти заготовки с охотой раскупили другие кадеты, внедряя в них на занятиях нужные им заклинания и после забирая с собой.
Правда, цена таким заготовкам была по двадцать пять рублей, то есть позволить себе иметь такие амулеты могли многие. Алмазы же существенно дороже. Далеко не всякий их себе позволить может.
Был еще один сомнительный момент. Себе Трегубов ничего не взял. Ни денег, ни аметистов. Ему было важнее учебный процесс организовать и кадетов заинтересовать. А амулеты из аметиста выглядели много привлекательнее, чем из обычного кварца. Их можно было использовать не только по прямому назначению, но и как украшения.
Так что предстояло договариваться. Но шансы на успех Птахин оценивал много выше, чем при обращении к незнакомому ювелиру. Если артефактор сам не заинтересуется, может какую-нибудь наводку дать. И довольно большой шанс, что выполнит просьбу не рассказывать другим об алмазах. Все-таки отношения у них были хорошие и к Пете он благоволил. Если уж кому и довериться, то лучшего варианта он не знал. Тем более ничего незаконного молодой маг не делает и алмазы нашел уже на своей земле.
Что-то делать все равно надо, и обращение за помощью к Трегубову казалось лучшим вариантом.
Путешественником Птахин уже был опытным, так что поездка прошла без приключений и с достаточным уровнем комфорта. Денег осталось немного, но не настолько, чтобы в общем вагоне ехать. Как всегда, покупал первый класс. И вообще, это сейчас ему сто рублей ничтожной суммой кажутся. Когда-то он их за несметные богатства считал.
В Баяне было странным и непривычным снимать номер в гостинице. Была такая в городе. Но проситься на постой в академию не стал. Несолидно. Хотя сейчас лето, занятий нет, наверняка большинство комнат старшекурсников пустует. А в казармы первокурсников так и вовсе никто еще приехать не успел.
Никакого ажиотажа его приезд не вызвал, но в целом все прошло благополучно. На территорию прошел без проблем (академический знак нацепил, а мажеское кольцо на пальце всегда). К ректору не напрашивался, но визит вежливости в приемную нанес. А то некрасиво будет – приехал, а у начальства не отметился.
Да и с прекрасной Натальей Юрьевной, помощницей ректора, ему всегда нравилось общаться. Та ему даже приветливо улыбнулась, но, как всегда, сделала вид, что очень занята. А может, и вправду дела у нее были. Так что ограничился короткими фразами о своей службе и вполне искренним комплиментом прекрасной даме. После чего подарил ей парочку сувениров из чьих-то бивней. И с некоторым сожалением пошел дальше.
Трегубов оказался на месте. Впрочем, он почти всегда в своей лаборатории обитал. Из тех артефакторов, кто свой предмет действительно любят.
– О, Петр Григорьевич! – радостно приветствовал он Птахина. – К родным пенатам вернулись? Где служите? В Мезени? Это где-то на севере? Так чем порадуете? У вас хорошая традиция во всех местах что-нибудь интересное находить.
Тут Петя и вынул из кармашка один из своих алмазов.
– Вот, Карп Никитич, какие камешки там попадаются. Только вы, пожалуйста, об этом не распространяйтесь.
– Ого! Вы, я так понимаю, не один такой камешек нашли?
Петя вынул еще три. Из той первой партии, что он еще зимой откапывал.
Несколько минут старший маг изучал камни, беря их по одному. Смотрел, по-видимому, и обычным зрением и магическим. После чего изрек: