Диагностирующие печати уже были готовы, оставалось их активировать. Сил у меня не то, чтобы много накопилось, но на диагностику хватит.
— Соколов! — шёпотом и с возмущением позвала Ольга Владимировна, которая зашла за мной следом.
— Тсс… — шикнул я на неё.
Два целителя вытаращили глаза на эту дерзость.
— Молодой человек, что вы здесь делаете? — спросил тот, кто стоял и наблюдал.
Я его проигнорировал, продолжая считывать данные. Дьявольщина какая-то…
Развернувшись, я схватил Ольгу Владимировну под локоть и вывел обратно в комнату. Князь исчез. Как и прислуга ушла. Мы остались одни.
— Это ненормально, — сказал я женщине, — Её уровень силы и способности к регенерации откатились назад. Будто она не близка к уровню высшего беса, а почти обычный человек. Тяжело раненный, во время серьезной болезни, истощенный, слабенький бес.
— Мы и сами заметили, что с её регенерацией что-то не так, — с ядовитым сарказмом ответила женщина.
— Нет, тут что-то другое… Когда я к ней вошёл, то увидел её распятую на цепях. Кто-то выкачивал из неё кровь. Это походило либо на эксперимент, либо на обряд.
Женщина прикусила губу, а я запоздало вспомнил, что говорю с матерью, чья дочь пострадала.
— Если сложить то, что я видел тогда и то, что вижу сейчас, получается, из неё выкачали силу беса. А ещё жизненную силу, что почти одно и тоже, но не совсем. Так, надо проверить…
Я вернулся и запустил ещё одну диагностику. На этот раз целители встретили меня гневными взглядами, которые я тоже проигнорировал. Вернувшись к Ольге, поделился выводами.
— Так и думал. Её организм словно на десяток лет постарел. Хотя слово старость не совсем верное слово. Энтропия более подходящее.
— Причем здесь энтропия?!
— Если я прав и из неё выкачивали насильственно жизненную силу, то это привело к накоплению другого вида энергии — разрушения. Что можно назвать эффектом энтропии. Который скопился не за десяток лет, как должен был, а за считанные минуты. Для нас это означает, что Катю ограбили и поэтому у неё нет сил восстановиться. Но ограбили не просто так, ещё и мусора накидали, сработав грязно. Поэтому её организм сейчас загажен и у него нет сил на восстановление.
— С ней работают лучшие целители.
— Да, я видел. Они пытаются лечить раны, диагностируют её, но… мне нужно пару часов наедине с ней. Целители сделали, что могли. Сейчас они льют воду в дырявое ведро.
— Соколов! Ты сейчас мою дочь дырявым ведром назвал?
— Ольга Владимировна… Не тупите.
Наши взгляды стоили друг друга. Женщина явно не в адеквате. Да и я тоже. Понимаю, что могу помочь, но чтобы не мешали, нужно уговорить людей… А ведь проще дать кому-нибудь в морду, чтобы отвалили. Но не отвалят же. Набегут гвардейцы, разбирайся потом с ними.
— Эдгард, ты хочешь, чтобы я доверила тебе дочь? — справилась женщина с гневом, но быстрее от этого соображать не стала.
— В отличие от всех ваших людей вместе взятых, вашу дочь спас именно я. Поэтому хватит терять время. Любая секунда может оказаться решающей.
Что-то в её голове сложилось и перемкнуло в нужную сторону. Ольга ворвалась в палату и потребовала, чтобы целители ушли. Те удивились, возмутились, но получили отповедь и были выдворены за дверь.
— Я останусь здесь, — сказала она мне.
— Лучше сходите за кулоном, который я ей подарил. Он поможет.
Ольга тут же исчезла и вернулась через десяток секунд, бросив на меня подозрительный взгляд.
— На грудь ей положите. Этого достаточно. Ага, так… А теперь отойдите. Я немного изменю вид палаты.
Опустив руки на плитку, я заставил её течь и плавиться, создавая нужные печати на поверхности.
Анастас прошёл в темницу для особо опасных пленников. С собой он принёс стул, который установил напротив торчащей из пола головы.
— Как себя чувствуешь, Томас? — спросил он у мужчины на английском.
— Русский? — прищурился тот.
Сейчас глава великого клана мало походил на себя прежнего. Сложно выглядеть изящно, когда скован, а голова покрыта следами крови и ошметками мозгов.
— Если не сложно, я бы не отказался от стакана воды.
— Разумеется, — кивнул князь.
Вскоре дверь открылась и внутрь зашёл человек со стаканом воды. Князь забрал его и лично помог Томасу Кнайту напиться.
— В гостеприимстве вам не откажешь. С кем говорю?