— О-о-о! — протянул он. — Макарец и Лихач. Вас чё выгнали? Фу, неудачники.
Макаров хотел что-то ответить на слова Феди, но как обычно ничего не получилось. Увидев парочку, Ярослав развернулся и подошёл к Тетереву, сильно хлопнув рукой по его плечу.
— Фёдор! Так-то нас тоже выгнали. Не выпендривайся тут, — он перевёл взгляд на Макарова. — Чё там происходит?
— Ну-у, я не знаю, — замялся Олег. — Нас выгнали, ничего не сказали.... Мы не поняли, в общем я не в курсе и...
— Ясно-понятно, — прервал его Ярослав, хватая Федю за воротник. — Пойдём, ёжик в тумане. Я тебя не выпущу, а то ты чересчур активный какой-то. И вы, дохлики, не отставайте. Я с Данькой и Гошаном ходил в начале июня на речку. Дорогу знаю, тут не так уж далеко, километр пешим, хе-хе. Может, меньше, я не считал. Только бы не заблудиться. Тропинок много, развилок тоже. Потом позвоню Дане, если связь будет. Тут аномальная зона какая-то, —посмеялся парень, и не отпуская Фёдора, продолжил: — Вот дорогу если не знаешь, то вообще не выберешься! Ну, со мной-то вы точно не потеряетесь. Переждём на речке, пока на дачке всё утихнет и вернёмся. А тут костёр разведём и умоемся.
— Отпусти меня, быдло! — смешным голосом сказал Федя, высвобождаясь от Ярика, но тот не отпускал. — Да что ты, блин! Жека! Спаси меня, мой луч света! Кровавоголовый! Оглох что ли?! — кричал Тетерев Абрамову, который разговорился с близняшками. Федя вздохнул, смирился и, медленно передвигая ноги, зашагал к речке под присмотром Иванова.
С тропинки ребята свернули в дремучий лес. Солнечные лучи почти не пробивались сквозь густые и огромные кроны сосен. Тонкие веточки и опавшие листья шуршали под ногами. Пение птиц распространялось по лесу. Федя услышал кукушку и спросил:
— Эй, мать кукушка, сколько мне жить осталось?
Ку-ку. Птица замолчала.
— Ах так?! Тварь пернатая! Спасибо, огромное спасибо! А я тебе не верю, поняла?! Всё, улетай восвояси, — обиделся парень и поплёлся дальше. Иванов только закатывал глаза, наблюдая за странным поведением парня из 9 "Б".
Лена и Макаров отстали от остальных. Они шли молча, и никто не начинал говорить. Они ничего не знали друг о друге. Он — тихий парень, над которым насмехаются. Она — девушка, которую почти никто не замечает. Лене было скучно с Олегом, он её совершенно не привлекал. Всё, чего она хотела — это поскорее избавиться от надоедливого юноши. Тем более Елена всё ещё обижалась. Да и настроение, после того, что сказал ей Лялин в доме, стало ещё хуже. Олега напротив заинтересовала юная особа. Парень подумал, что Лена позвала его на дачу Лялина, проявляя к нему симпатию, но она это сделала из вежливости.
Олег взял девушку за руку, но она поспешно высвободила свою ладонь и засунула руки в карманы.
— Ты чего? — спросил Макаров.
— Холодно.
— Как дела? — немного помолчав, поинтересовался Олег.
— Спрашивал, — сухо бросила ему в ответ девушка.
— А чё это так? Кто обидел Елену Прекрасную? — он улыбался и гордился только что сделанным комплиментом.
— Ой, лучше молчи. Ты выглядишь глупо, Макар, ха-ха-ха, — громко рассмеялась Лена.
— С ней, как лучше хочешь, а она... Ну и пошла ты! Проститутка! — с писком прикрикнул Олег и чуть ускорил шаг.
Арина отстала от сестры и Жени. Она привлекла их внимание:
— Слушайте, я отойду ненадолго.
— Что, воды много выпила? — захохотал Женя. — Ты там аккуратнее, на медведя не наткнись, а то загрызёт. И вообще, нельзя метить территорию, — Абрамов повысил голос, — Аринка, удачно в туалет сходить!
— Дурак! — обидевшись ответила Арина и, не обращая внимания на смешки, отдалилась от ребят. — Дорогу я найду, можете не ждать.
— Эй, Аринка, аккуратнее всё-таки, — подхватил Иванов. – Мало ли, какие тут животные, понравишься ещё! А кто такую красотку откажется попробовать на вкус? — рассмеялся он.
— Я быстро, я догоню! — заверила Носова и скрылась за деревом.
★★★
Ребята, молчавшие весь оставшийся путь до места назначения, неторопливо подошли к речке. На путь они потратили около десяти-пятнадцати минут. Все думали о Гоше, которого больше нет. Обо всей этой ситуации. Что будет дальше? Что будет с его родными? В каком состоянии Василиса? Только Тетерева совершенно не беспокоила эта смерть. С Гошей он не общался. Да, какое-то время ему было не по себе из-за того, что на его глазах умер человек. Но потом он успокоился и сказал себе: "Ничего уже не изменить. Жалко, но судьба, видимо, такая".