- Разве что тебе хочется это услышать, - мама набрала побольше воздуха в лёгкие и как на душу выпалила: - Гриша - козёл и не достоин моей красавицы! - а потом взглянула на дочку, переведя дух. - Легче стало?
В ответ Таня улыбнулась, вытерла слёзы, и обняла маму, а та её.
Они справятся, вынесут все невзгоды. Маме даже немного стало неудобно перед дочкой, ведь она нашла своё счастье и собиралась познакомить своего ухажёра с Танюшкой. Но теперь стоит ли это делать? Да и самой быть счастливой, когда её малышка страдает - как-то неправильно. Потому она просто вздохнула, решив переговорить с Дмитрием Петровичем. У него был сын, она когда-то надеялась, что возможно сложится не только у неё, но и у их детей, вот только время было слишком неподходящим.
Впереди было ещё воскресенье, и мама надеялась, что к понедельнику Таня придёт в себя, ведь на работе можно отвлечься от переживаний.
*****
Петька отработал первый день, и ему дали неплохую сумму за вечер. Устроившись у одного из ребят из группы, любезно предоставившего ему диван в своей однокомнатной квартирке-хрущёвке, где ютился он с женой, Петька был не в обиде. Они разговорились и нашли много общего, а даже такое жильё лучше, чем совсем спать на вокзале. Возвращаться в квартиру Гришки не хотелось, хотя много вещей осталось там. Стоило забрать хотя бы их. Поэтому он утром же поехал с ребятами на фургончике и вывезли вещи Петьки.
В комнату Гришки Петька заглянул, и видел разгром. Друг иногда психовал и что-то бил, но никогда не трогал свой здоровенный экран. Чувство вины проклюнулось, но парень его тут же подавил. Не пропадёт Гришка! Он может давить на жалость, это они тоже проходили.
Почему-то новым знакомым он доверял. Они были открытыми, много улыбались. А имидж - всего лишь имидж. Они были обычными людьми, со своими семьями, своими делами, проводящими день за репетицией в специализированной звуконепроницаемой комнатке с музыкальными инструментами и соответствующим оборудованием. Ну а раз в неделю, когда и чаще, выступали. У них был свой менеджер, который подыскивал им клубы, но и сами ребята крутились и обязательно брали у всех телефонные номера. Да и разыгравшаяся вчерашняя сцена у метро говорила сама за себя, без контактов ты пропадёшь. Не известно, как завтра жизнь повернётся к тебе. И всегда надо иметь тыл и небольшую заначку в виде пары сотен тысяч на непредвиденные расходы. Понятное дело, что копилось всё не сразу. Желательно иметь жильё - своё, а лучше иметь жену, детей, и под женой понималась не та, на которую запал и с которой хорошо можно покувыркаться в постели, а та, кто будет ждать мужа с работы, с кем можно обсудить собственные переживания, кто поддержит в трудную минуту или наорёт, когда надо, заставляя собраться и что-то начать делать. Это ему поведал Витька, у которого он остановился. Он жил в квартире, которую взял в ипотеку, это несколько стимулировало, ведь кредит отдавать надо - никуда не деться. Поэтому и толкало. Жена могла и матом послать, и заставить тебя по дому возиться, зато он видел, какими глазами смотрел на неё Витька. Он был рад вернуться домой и заранее, поднося руку к звонку, на его губах появлялась улыбка предвкушения встречи с супругой.
Петьке тогда очень захотелось иметь собственный тыл. Когда есть не только любящая жена, но и дети, прыгающие и визжащие от восторга, когда бегут встречать папу. У него не было братьев и сестёр, но он помнил себя маленьким и жаждущим встречи с родителями. Он всегда хотел, но мама сказала, что не может больше рожать, сын им дался слишком тяжело, а чужого ребёнка вряд ли примет. Всё же материнский инстинкт развит сильно, а ущемлять ребёнка - это слишком жестоко, ведь любовь должна быть безоговорочной.
Поэтому Петька хотел много детишек. И он позвонил Жене, решив наводить мосты. Пусть и не срастётся, хотя как знать, но он попробует и с дочуркой пообщаться, как он к ней отнесётся, не воспротивится ли его суть, как у мамы? Всё же не его ребёнок, как знать, может наследственное. Женя согласилась на свидание. Сердце Петьки отчего-то радостно забилось. Неужели он по ней уже соскучился? Да нет же, такого просто не может быть!
****
Ей снился один и тот же кошмар вновь и вновь: пламя, пожирающее Леонида.
И она каждый раз просыпалась во сне и вновь оказывалась в дыму. Оля его звала, а потом он появлялся, чтобы в следующее мгновение быть проглоченным потрескивающим огнём. Удушающий запах палёной пластмассы не позволял сделать вдоха, а кошмар всё не заканчивался.
Оля пыталась вздохнуть, но всё было напрасно.
Тело девушки билось в конвульсиях и часто дышало, потребляя много кислорода, но она не осознавала этого.
- Разбудите её, быстро! - сказал врач, видя, как показатели давления и пульса ползут вниз. Такими темпами она уснёт, навсегда.
Девушке сделали укол, заставляя её кровь быстрее течь по сосудам.
- Ты дышишь слишком глубоко. Ты больше не задыхаешься. Успокойся, - врач, лечивший девушку, имел склонности к гипнозу, чем бессовестно пользовался даже без разрешения на то пациентов. - Вот так, правильно.
Он кивнул медсестре, ассистирующей ему и та ушла за лекарствами.
- А теперь ты забудешь всё, что тебя тревожит. Людей, которые вызывают сильные эмоции. Ненависть, страх, любовь, всё, что вызывает боль, - сказал врач, оставшись наедине с девушкой. - Живи сегодняшним днём и радуйся жизни. А воспоминания вернутся, когда не будут уже тревожить как раньше. А теперь просыпайся!
Но Оля так и не очнулась ни в тот же день, ни спустя неделю. К девушке заходили медсёстры, удалось связаться и с её родителями. Они тоже приезжали по очереди через день. Но прогресса никакого не было. При этом все жизненные показатели были в норме. Ну да, надышалась дымом, не более того. Всё уже было позади. Врач разводил руками на вопросы родителей. Он действительно сделал всё, что было в его силах. Помог нормализовать её дыхание, а что не проснулась, так он не мог найти причины.
Пробуждение настало глубокой ночью, когда всё отделение спало, в том числе и дежурный врач и медсестра.
Оля долго не могла понять, где находится и почему так силён запах лекарств, от которого её мутило. А потом обнаружила в руке катетер с тянувшимися к нему трубками.
Больницу она не любила. Помнилось, как совсем ещё крохой её на целый месяц вынуждены были оставить родители, когда она сильно болела, потому что с работы их не отпускали. И пусть посещения были ежедневные, только это не отменяло одиночество и страх остаться одной, без мамы. Чувства тогда были сильными, но сейчас они притупились, хотя и отдавались отвращением к больнице, поэтому они остались с нею. Девушка скрутила колёсико на капельнице, перекрыв доступ лекарства и лишь потом вынула трубку, освобождая себя от привязки к кушетке.
На ней была какая-то светлая рубаха, с завязками на спине. Оля вылезла, стараясь не опрокинуть утку. Бр... Мерзопакость какая! Надо бы вынести, только куда... В туалет, наверное, но его сперва надо найти. Оля поставила судно под кровать, чтоб не мешалось.
Тело ответило гусиной кожей, хотя холодно и не было, а душа - брезгливостью. Как она тут оказалась? Ощупав себя, Оля не обнаружила повреждений, разве что ссадины на руках, которые даже ранами не поворачивался язык назвать. И с этим лежат в больнице?
Припомнила, как решила поискать работу и услышала заманчивое предложение возле метро для студентов.
Про звонок Маши из общежития она уже не помнила, почему пошла искать работу.
Получив листовку, она позвонила, подтвердив, что действительно хорошо разбирается в математике. Её пригласили на собеседование. В этот же день.
Она тут же собралась и поехала, прихватив копию диплома, которую сняла перед тем, как сдать его в отдел кадров, и паспорт. Собеседование затянулось, ведь её просили рассчитать нагрузку на приспособления, помимо личной беседы.