— Так честно! Я от Верки шла, машина пронеслась, не из наших.
— Да? — Наконец заинтересовался председатель. — А марку или хотя бы часть номера можете сказать?
Бабуля пожевала губами и неуверенно сказала:
— Машина большая, зад грузный. А номеров не бачыла — темно было, да и быстро уехали. Но это точно они всё пожгли — уж больно шустро улепётывали.
Сергей Игнатьевич махнул рукой и утратил к старушке интерес — с такими сведениями виновников ночного переполоха найти было нереально.
А роща всё горела. Жар доходил даже сюда, на пригорок, был слышен гул огня и треск сучьев.
Мимо шумно проехали машины МЧС.
— Ну, всё. Разбегаемся, товарищи. Спасатели прибыли, сейчас всё потушат, проведут расследование. Давайте, давайте. По домам. — Председатель замахал руками, и люди не спеша стали расходиться.
Игнатьевич сел за руль «Нивы» и проехал немного вперёд. В огонь лезть он, конечно, не собирался, но поговорить со специалистами было нужно. Чтобы хоть на глазок оценить ущерб и последствия. Для сельсовета, и, конечно же, для себя лично.
Глава 38
— Мазь в этот раз просто отличная! Воняет, правда, шибко, да это не страшно. Только, Тонька, объясни мне, что ты в неё добавлять стала? Раньше колени мазала — на часок легчало, и капец. А в этот раз красота — ноги не болят уже второй день. Хоть на танцы иди.
Макс приоткрыл один глаз. Десять утра. Екатерина Семёновна не заметила, что форточка у квартиранта открыта, иначе не вела бы столь интимные разговоры под окном.
— Ничего не добавляла. Всё строго по рецепту. — Прозвучал басовитый голос Антонины Николаевны. Старуха понизила голос, и продолжила: — Я тебе больше скажу, Катерина, и даже покажу.
Макс услышал звук шуршащей ткани.
— А божачки, Тонька! Это как? Оно ж у тебя лет двадцать росло! А куда делось?
— Заговор прочитала. Раньше пробовала — не работал. А тут Плетнёвы малого принесли, с косоглазием, их врачи напугали, сказали, только оперировать.
— И? И что?
— Сама очумела. Пошептала, руками поводила — всё, как положено. Малой разорался, за голову стал хвататься, Плетнёвы его в охапку и домой. Ещё и хаяли меня. Утром прибежали, полкабана свежины притащили.
— Да ты что! Вылечился?
Максим открыл второй глаз и весь превратился в слух.
Николаевна не ответила. Но, видимо, кивнула, потому что хозяйка дома восторженно ахнула:
— И ты решила на себе попробовать?
— Не только с Плетнёвыми ведь вышло. Всю зиму люди ходили. То гадать, то лечиться — почти все заговоры работали не так, как раньше. То есть, сильно, быстро действовать стали. Не знаю, в чём тут дело.
Макс сел. Интересная информация. А главное, прекрасно вписывается в то, что творится в округе.
Бабульки продолжили удивляться, охать и ахать, но Максим уже слушал вполуха — одевался. Один выходной в неделю — слишком мало, чтобы тратить его на валяние в постели.
Хлопнула калитка. В гости к Семёновне пришёл ещё кто-то.
— Девки! Чавой-то вы тут расселись, как колоды? Не знаете, что ли, ничаво?
Голос показался Максиму немного знакомым. Мужчина сел на кровать и, надевая носки, попытался вспомнить, кто же это.
— Чего орёшь, как полоумная? Квартиранта разбудишь.
— Вы и правда не знаете? Ночью роща сгорела! На берегу!
Бондаренко от неожиданности слишком резко потянул носок, и тот, жалобно хрустнув, порвался на пятке.
— Да ты что? — Удивилась Семёновна. — Поджёг кто, или как?
— Не ведаю. — Нетерпеливо сказала собеседница. — Главное, подчистую сгорела, за полчаса.
— Враки. — Заявила Антонина Николаевна. — Это ж тебе не коробок спичек, Ленка.
— Так я сама видела! Ночью! Всей улицей смотрели, как пылает. И председатель был. Пожарные приезжали, в три машины!
— Да, жалко. Хорошее место было. — Семёновна вздохнула. — Я там к деревьям спиной прислонялась иногда. Радикулит, как рукой снимало.
— Чего вы всё сидите, пойдёмте быстрей, вся деревня, почитай, уже собралась!
— Не ори. Чего мы, пепелище не видели? Зачем ходить?
— А я не сказала? Так нету пепелища, нету! Лес там. За ночь лес вырос, бабоньки, густой, высокий!
Тишина была ответом. Видимо, бабули онемели от удивления. Максим ругнулся про себя, кое-как оделся и выскочил из дома — такое нельзя было пропускать.
Потому что леса не вырастают за несколько часов.
***
— М-да. — Почесал затылок почти трезвый Лупатый. — Интересное дело.
Люди одобрительно зашумели. Красносельцы столпились у околицы. Недалеко, на берегу, шумел густой лес, на первый взгляд обычный, типичный для этих мест.
В таком количестве сельчане собирались лишь на свадьбы, похороны и проводы в армию. Сегодня тоже был особый случай.
— Во-во, глядите! Опять! — Кто-то сказал негромко.
Лес подёрнулся дымкой лилового цвета. Несколько секунд деревья были скрыты этой странной пеленой, но потом всё исчезло.
— Регулярно. — Протянул Печкин, смотревший на часы. — Минуту туман висит, на две минуты пропадает, и всё по новой.
Люди заохали и зашептались.
Макс протиснулся сквозь толпу в первые ряды. На него никто не обратил внимания, лишь Лупатый угрюмо кивнул, когда учитель стал рядышком.
— Видал, вучитель? О как!
— Максим согласно хмыкнул, но в диалог вступать не стал. Он, прямо скажем, просто обалдел, увидев лес.
— Разойдитесь! — Рявкнул голос, привыкший командовать. Люди уступили дорогу председателю.
Сергей Игнатьевич выглядел так, словно спать этой ночью не ложился вовсе. Он приложил к глазам руку козырьком и выдохнул:
— Ёлки-палки!
— Точняк, Игнатьич. И ёлки, и палки. — Заявил Васька Фокин, вытащил из кармана маленькую бутылочку водки, открутил крышку и сделал глоток.
— Ты мне это, Василий, убери гарэлку. — На секунду отвлёкся председатель.
— Так а я сегодня не работаю, имею право.
— Смотри мне. — Игнатьевич снова уставился на деревья. Они в очередной раз скрылись за туманом. — Ёшкин кот!
Люди выжидающе смотрели на начальство. Мужчина потёр лоб, вытащил из кармана телефон, повертел его в руках, снова спрятал. Закрыл глаза.
— Может, сходить, глянуть? — Робко предложил кто-то из женщин. На неё зашикали.
— Так. — Открыл глаза Сергей Игнатьевич и пошарил взглядом по односельчанам. — Вы! — Он указал на Максима. Люди расступились. — Простите, не помню, как вас по батюшке.
— Максим Андреевич. — Настороженно ответил учитель.
— Да. Точно. Максим Андреевич, вы же вроде биологию преподаёте? Не можете объяснить, как за ночь может дерево вырасти?
— Не может. — Прокашлялся Макс. — Ни при каких условиях.
— Тогда как это всё объяснить? — Широко махнул рукой председатель.
— Ну… Не знаю. Волшебством?
В толпе нервно захихикали.
— Вы мне тут это, шутки не шутите, Максим Андреевич. Я серьёзно спрашиваю.
Бондаренко пришлось улыбнуться, сделать вид, что неудачно пошутил и придумать что-нибудь более реальное.
— Мне в голову приходит лишь один вариант. Ландшафтные дизайнеры используют взрослые деревья и кустарники, чтобы как можно быстрей придать презентабельный вид территории. Но это очень, очень дорого. Не представляю, кому могло такое понадобиться.
Сергей Игнатьевич замер. Он вдруг понял, кто подобное мог сделать — буквально несколько месяцев назад на окраине Красноселья один городской чиновник купил сразу четыре участка земли, каждый по двадцать пять соток. По документам участки принадлежали четверым его родственникам, но по факту там строился лишь один большой коттедж.
К Сергею Игнатьевичу уже приходили с претензией на отсутствие асфальтированной дороги в том конце села. И на слабое уличное освещение. Председатель пожаловался, что бюджет сельсовета не резиновый и что у сельчан очень тяжёлая жизнь. Вообще, Игнатьевич жаловался тогда долго, со смаком, и добился того, чего втайне хотел.
Асфальт городской начальник решил проложить за свой счёт, фонари установить тоже. Путём сложной схемы передачи денег из рук в руки, из организации в организацию, по документом вышло, что все эти манипуляции проведутся с помощью добровольных взносов жителей Красноселья.