Печкина поддержали всеобщим гулом — да, мол, болтать не будем, оно нам не надо, и вообще, не такие тайны всей деревней хоронили. А тракторист не унимался:
— Но ведь есть одна закавыка. У нас тут осины росли. Как мы это объясним, если что?
— Как-как. — Достал телефон председатель, собираясь звонить секретарше, чтобы распорядиться насчёт табличек. — У нас в документах на балансе сельсовета значится береговая лесопосадка площадью один гектар. Разумеете? Лесопосадка! Какие именно деревья в ней растут, не указано. У нас там сейчас что?
Люди, повинуясь взмаху руки, уставились на Лес, который в этот момент в очередной раз скрылся за лиловой дымкой.
— У нас там лесопосадка. Размером в один гектар. Приблизительно. Всё, как в документе. Если что, скажем, что силами сельчан засадили пожарище новыми растениями. Всё, народ, хорош. По домам.
Сергей Игнатьевич подошёл к «Ниве», набирая телефон приёмной, сел за руль и уехал. Люди расходиться не спешили.
— Николаевна, это не ты тут начудила? — Осторожно спросила баба Лена.
— Я?! — Поразилась местная шептуха.
— Не я же. Кто у нас колдует?
— Иди ты, Ленка. — Обиделась Антонина. — Какая ж я колдунья! Заговоры читать по бумажке да по рецепту травы смешивать любой сумеет. Это не колдовство.
— Поклянись! — Баба Лена не хотела сдаваться так просто, остальные тоже настороженно смотрели на жительницу Яблоневки.
— Вот те крест! — Эмоционально перекрестилась женщина.
— Лады. Да и правда, какая из тебя ведьма.
Николаевна на секунду зависла, думая — обижаться на такой сомнительный комплимент или нет. Но потом решила не обострять и промолчала.
— Кстати, о кресте. Надо к батюшке сходить, рассказать. — Заявила односельчанам Печкина.
— Да ну! — Махнула рукой Николаевна. — Ещё попа втягивать в это будем. Службы он хорошо служит, а против нечисти вряд ли выстоит.
— Не скажи. Батюшка наш, конечно, молодой, неопытный, но в таком деле без веры никак. — Заспорила баба Лена, которая была довольно набожной и регулярно ходила в церковь.
— Ну… Может, вы и правы, бабоньки. — Уступила Николаевна.
На том и разошлись.
Таня вцепилась в ладонь Максима и потянула по улице.
— Ты куда меня ведёшь?
— Домой к себе. Мы сейчас пойдём, сядем, и ты всё расскажешь. Понял?
Максим понял.
— Тогда я ещё кое-кого приглашу, чтобы два раза не повторять.
Глава 41
Десять лет назад, после похорон, Вася вот так же сидел на лавке возле дома и наблюдал за дерущимися воробьями. И тогда, и сейчас, мысленно просил у матери прощения.
За день до трагедии он что-то отмечал с местными забулдыгами. К моменту, когда кончилось спиртное, компания даже забыла, по какому поводу праздник. Вася решил сходить к матери, взять денег.
Но Евдокия ничего не дала, заявив, что пенсия только через неделю, и осталось у неё совсем немного, лишь на хлеб.
Васька тогда дико разозлился — и выпить хотелось, и перед корешами было неудобно. Он толкнул мать в спину, старушка влетела лбом в печь, упала на пол и тихонько заплакала.
Пнув дверь ногой, Лупатый ушёл кутить дальше.
К обеду следующего дня его растолкали соседи. Матери в магазине стало плохо, вызвали скорую, но до больницы женщину не довезли. Она умерла. Успела только сказать, что вечером споткнулась о горшки и ударилась головой. Сына она не выдала.
Конечно, Евдокия сегодня сказала, что он не виноват, виновата водка. В принципе, Васька за десять лет убедил себя в том же. Вот только встреча в лесу всколыхнула задремавшую на долгие годы совесть.
Воробьи с руганью взлетели на крышу и продолжили выяснять отношения. Лупатый встал и пошёл в сарай.
Он всё крутил в голове разговор. И каждая фраза казалась ему весомой. Жизнь — бесполезна и беспросветна. Ни жены, ни детей. На трезвую голову хочется выть, а от пьянок только хуже.
В сарае было светло — крыша ещё несколько лет назад обвалилась. Васёк даже не пытался её чинить, всё равно живность не держал.
В дальнем углу стояли ящики, в которых когда-то хранились яблоки. Один из них Лупатый вытащил в центр сарая и поставил дном вверх. Затем вернулся во двор.
«На том свете хорошо, спокойно, радостно».
Вася зашёл в сенцы, порылся в тряпье, сваленном возле входа в чулан, и вытянул грязные, старые вожжи.
«На том свете хорошо, спокойно, радостно».
Вернулся в сарай. Подпрыгнул, перебросил один конец вожжей через балку, проходившую под самым потолком.
Сделал петлю. Встал на перевёрнутый ящик. В дверях сарая стояла мама и одобрительно улыбалась.
«На том свете хорошо, спокойно, радостно. И душа поёт».
Василий Фокин просунул голову в петлю и спрыгнул.
***
Таня сосредоточенно мыла посуду. Максим не мешал — каждый имеет право на свой способ борьбы со стрессом, а после того, что узнала девушка, любой бы захотел успокоиться.
Он рассказал ей всё. Обещал, что Марина привезёт записи, которые помогли справиться с Инессой. И показал блоги, посвящённые странностям в округе.
Видео первой встречи с упырихой открывало сетевой дневник. Затем шло описание её уничтожения, а дальше — истории, случившиеся за зиму. Реальные имена и названия местностей Макс не использовал, заменяя всё чем-то вроде «девушка М, село N», что не мешало читателям активно обсуждать написанное и высчитывать, где же конкретно всё это происходит.
К бурному негодованию Славки, подписчики, хоть и было их достаточно, не относились к написанному всерьёз — скорее, как к чьей-то очень интересной фантазии.
Сам Максим парня успокаивал, что так и должно быть. Пока.
Таня как-то сразу во всё поверила. Максим готовился к скепсису, к насмешкам или даже к разрыву отношений «с психом». Но девушка лишь покачала головой, а потом стала заниматься уборкой кухни.
— Знаешь, я ведь не люблю на работе по ночам сидеть, — неожиданно заговорила Татьяна, не оборачиваясь и продолжая намывать тарелки, — хотя иногда приходится, когда документы заполняю. Бродит там какая-то бабушка по коридору. Видела несколько раз, и только со спины. Не отзывается, быстро-быстро, если окликну, шаркает ногами к выходу, распахивает дверь, и всё. Я на улицу за ней — никого. Чего только себе не думала — и что от недосыпу мерещится, и что воровка под призрака косит. Стала на замок запираться, не помогает. Теперь всё на свои места встало. У тебя там, в записях, есть, как привидение отвадить?
Макс ответить не успел — пришли Марина и Вячеслав.
Первые десять минут ушли на объяснение школьникам, почему и отчего учитель рассказал Татьяне Петровне их общую тайну. Ребята на самом деле не слишком возмущались — Слава считал, что в их команде медик не помешает, а Марина, с тех пор как догадалась о романтических отношениях между биологом и фельдшером, была готова к чему-то такому.
О загадочном Лесе школьники, оказывается, уже знали — об этом гудело всё Приречье. Мобильная связь отлично справляется с молниеносным распространением новостей. Ребята даже посмотрели издалека на лиловый туман, прежде чем идти к Татьяне Петровне в гости. Коваль всё порывался пойти туда и самому всё разведать, но Марина охладила его пыл и притащила к учителю.
— Так что рассказывайте, в подробностях. Я умираю от любопытства, — заявил Слава.
Закипел чайник.
— Что будете — кофе, чай? У меня и зелёный, и чёрный есть.
— А что нальёте, Татьяна Петровна.
— Послушайте, — улыбнулась фельдшер, — я старше вас всего на несколько лет. Не надо по отчеству.
— Окей. — Согласился Слава. — Давайте уже, Максим Андреич, рассказывайте. Хватит тянуть.
И Макс рассказал.
***
То, что председатель и местный алкоголик исчезли, едва зайдя в лес, Максима насторожило, но не удивило. Он был готов практически ко всему. Зайдя за пышную ёлку, мужчина обернулся. Дороги не было — сзади шумел весенний лес.
— Что и требовалось доказать, — пробормотал Бондаренко и остановился, раздумывая, что же делать дальше.