— Элли, я...
— Нам пора, — говорит она. — Я и так вернусь намного позже, чем планировала.
Она выходит из комнаты, и я, оттолкнувшись от пола, следую за ней вниз по лестнице, а затем к маленькому окну ванной. Она встает на унитаз и начинает перелезать через него, морщась, когда подтягивается на руках, используя их для поддержки нижней части тела. Я беру ее за ноги и помогаю ей перелезть, затем следую тем же путем. Она ждет в траве, придерживая левой рукой правое плечо.
Я думаю о том, как прикоснулся к нему, и о царапинах, которые были у нее на шее в те выходные.
— Эй, Элли! Знаешь, ты живешь довольно близко к школе. Почему ты никогда не катаешься на велосипеде? Вероятно, так было бы быстрее.
— Что? У меня нет велосипеда.
Я вздыхаю, на меня накатывает ощущение дежавю.
— Я припарковался на Сайпресс. Я отвезу нас обратно.
— Хорошо.
Мы возвращаемся по траве туда, где припаркована моя машина, примерно в квартале от автобусной остановки. Я открываю двери, и мы оба садимся внутрь.
Взгляд Элли метнулся к заднему сиденью и снова вернулся на переднее.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я. — Ищешь пятно от своей влаги?
— Что? Нет, Девон. Господи.
— Я просто говорю, что так это выглядело.
Она закрывает лицо и отворачивается к окну.
— Ты не мог бы просто сесть за руль?
— Прекрасно, — говорю я ей.
Несколько минут мы едем в тишине до тех пор, пока я не проезжаю школьную парковку.
— Что ты делаешь? Куда мы едем?
— «Макдоналдс» или «Тако Тайм»? ― интересуюсь я.
— Что? Тебе не нужно покупать мне еду.
— Я пропустил обед, потому что мне пришлось преследовать тебя, и я голоден.
— Тебе не нужно было преследовать меня. Ты сам выбрал это.
— Неважно. И я слышу твой желудок. Так который из них? Поторопись, мы уже близко. Не будь тем человеком, который не может выбрать место, где поесть, когда...
— «Макдоналдс», — говорит она, и я заезжаю на парковку.
В очереди никого нет, и мы оба заказываем биг-маки, картошку фри и гигантскую газировку, и я наблюдаю, как Элли практически вдыхает свой напиток, пока мы едем обратно в школу.
— Теперь ты знаешь обо мне больше того, что знает Дарси. Тебе есть, что добавить к тому списку, который ты составил, — говорит она.
— Да, знаю.
— Итак, по шкале от одного до десяти, насколько ты сейчас разочарован? — спрашивает она.
— Я думал, ты встречаешься с Тревором.
— Что?
— Когда я начал следить за тобой, я думал, что вот-вот поймаю тебя, когда ты трахаешься с Тревором. Это было бы гораздо большим разочарованием.
— Неужели?
— Да, на сто процентов, — отвечаю я ей.
Она смеется и качает головой.
— Значит, татуировки, да?
— Ага, — говорит она, доедая сэндвич.
— Что бы ты на мне нарисовала?
Она улыбается.
— Ты имеешь в виду, если бы я могла сделать тебе татуировку?
— Ага.
— Я не знаю. Я должна подумать об этом и перезвонить тебе.
— Я буду ждать звонка.
Через несколько минут мы заезжаем на школьную парковку. Я ставлю машину на стоянку, и Элли берется за ручку своей дверцы.
— Подожди, — говорю я. — Ты больше не можешь воровать у людей, Элли.
Она качает головой.
— Я же говорила тебе, мне нужны деньги.
— Мы придумаем что-нибудь еще. Ты сказала, что не хочешь причинять людям боль. Это причиняет людям боль, Элли. И тебя могут поймать. Я имею в виду, я поймал тебя. Кто-то другой тоже поймает, и что тогда?
— Никто не наблюдает за мной так, как ты.
— Им и не нужно было этого делать, ведь это было не так уж трудно. У тебя есть запасной план на случай, если они обнаружат, что кого-то из учеников грабят в школе?
— Обычно я просто делаю это в других школах. Или просматриваю машины, но да. У меня есть запасной план.
— Ну, и в чем он заключается?
— Продавать обнаженную натуру старым извращенцам в Интернете, — улыбается она.
— Ладно, нет. К черту это. Ты определенно этого не сделаешь.
— Почему ты думаешь, что имеешь право голоса? — спрашивает она, прежде чем выпрыгнуть из машины.
Я пользуюсь секундой, чтобы закатить свои гребаные глаза и пробормотать несколько отборных ругательств себе под нос, прежде чем сделать то же самое и побежать трусцой, чтобы догнать ее.
— Ну, сколько у тебя денег? Сколько тебе нужно?
— У меня есть чуть больше двух тысяч долларов, — говорит она.
— Иисус.
— И я полагаю, что смогу прожить на две тысячи в месяц, и если у меня будет достаточно денег на три месяца, то все будет в порядке.
— Ладно. Ладно, тогда может быть, нам просто нужно украсть много денег у того, кто этого заслуживает. Знаешь, как в сериале «Декстер», но с воровством. А как насчет твоих тети и дяди?
— Нет, — отвечает Элли. — Если я обворую их и сбегу, они пошлют за мной полицию. Они узнают.
— Ладно, тогда кто-нибудь другой.
— Ты найдешь мне кого-нибудь, у кого я смогу украсть столько денег и выйти сухой из воды, и я перестану этим заниматься. Но я должна идти. Я уже пропустила два занятия и понятия не имею, что скажу, чтобы выпутаться из этого.
— Ну, ты же девушка. Разве тебе не может просто нравиться обвинять во всем «критические дни» или что-то в этом роде?
— Это оскорбительно.
— Извини.
— Но в то же время неплохая идея. Может быть, я скажу Мартинесу, что у меня через штаны текла кровь. Держу пари, он будет в ужасе.
— Видишь? — говорю я ей. — Я полезен. Я умею решать проблемы, и тебе следует держать меня рядом.
— Ты годишься не только для этого, — произносит она.
— О, да? Что, например? Будь конкретна.
— Пока, Девон.
— Подожди!
Я хватаю ее за руку и притягиваю обратно к себе, затем наклоняюсь и целую. Ее губы приоткрываются для меня, и я провожу по ним языком, пробуя ее рот всего на секунду, прежде чем она отстраняется.
— Знаешь, ты действительно красивый, — отзывается Элли.
— У меня такое чувство, что я должен тебе это сказать, — говорю я ей.
— Я серьезно, — вторит она. Элли начинает уходить, и я иду за ней, прежде чем она меня пихает. — Иди в другую сторону, Девон. Не ходи рядом со мной, серьезно.
Я качаю головой, но все равно отстраняюсь, когда она сворачивает за угол по коридору.
— Пока, Элли.
Я могу поиграть в эту игру, если она хочет какое-то время. Я прислоняюсь к стене и смотрю, как она идет к своему шкафчику, проходя по пути мимо мистера Паркса.
— Харгроув, я не видел тебя в учебном зале. Ты будешь на тренировке сегодня днем? — задает он вопрос.
— Да, сейчас я чувствую себя лучше, — говорит она.
Я наблюдаю, как его глаза бегают вверх-вниз по ее телу.
— Да, ты выглядишь именно так. Тогда увидимся.
Он продолжает идти в другом направлении, останавливаясь, чтобы повернуться и посмотреть на ее задницу, прежде чем исчезнуть в своем классе, и моя кровь закипает.
И тут до меня доходит.
Тот, кто этого заслуживает.
Глава 8
Я сижу на своей кровати с альбомом для рисования на коленях, снова их рисую — людей без лиц, как называет Девон. Я называю их детьми, которых он на самом деле хотел, или семьей, которую он выбрал. Иногда я называю их братом и сестрой или по именам. Я ненавижу то, что знаю их. Меня бесит, что я, кажется, не могу нарисовать ничего другого прямо сейчас. Мы с мамой никогда ничего не просили, а у них было все. Я бы довольствовалась объедками. Я бы отвечала на телефонные звонки и назначала свидания за ланчем и считала бы это куда лучше, чем быть выброшенной в мусорное ведро.