Девушка остается неподвижной, как гребаная статуя.
— Все смотрят на нас, Элли. Нам нужно идти.
Она оборачивается и смотрит на меня через плечо с кипящим выражением лица, затем берет холст в руки.
— Я тебя ненавижу! — кричит она и, прежде чем я успеваю отреагировать, обрушивает все это на мою чертову голову. Я отшатываюсь назад и отчаянно пытаюсь ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться на ногах, и это что-то оказывается рукавом толстовки Элли. Я тяну ее за собой, налетая на столик с закусками, отчего он переворачивается на бок, и весь ассортимент еды и пунша вываливается на нас.
Мы оба с минуту барахтаемся на земле в этой неразберихе. Я изо всех сил пытаюсь стащить с себя гигантский холст, и как только я это делаю, Элли встает на колени и начинает колотить меня всем, что попадается ей под руку. Кексы, печенье, палочки из сельдерея и моркови, пластиковые стаканчики, чертовы мокрые салфетки — все это.
— Я тебя чертовски ненавижу! — снова вопит она. — Ты мудак!
— Прекрати! — кричу я. — Прекрати, Эллисон!
Она снова плачет, когда я наконец беру ее за руки и заставляю остановиться.
Я поднимаю глаза, когда чувствую, что мистер Эймс и директор школы стоят над нами, и Элли тоже.
— Вам обоим нужно пройти в мой кабинет, сейчас же, — говорит директор Коулман. — Вставайте. Идите.
Ее голос, кажется, выводит Элли из состояния затуманенности, вызванного яростью. Она оглядывает беспорядок и толпу, затем встает на ноги и молча направляется к кабинету директора, стараясь ни с кем не встречаться взглядом по пути.
— Присаживайтесь, — говорит Коулман, пропуская нас обоих внутрь. — И не прикасайтесь друг к другу. Не разговаривайте друг с другом. Я сейчас приду.
Эймс появляется рядом с ней, как только она закрывает дверь. Я пытаюсь разобрать, о чем они говорят, но толком ничего не слышу.
— Элли?
— Заткнись, — говорит она. — Она сказала не разговаривать.
— Элли, мне так жаль.
— Тебе жаль? — говорит она и смеется, прежде чем схватить мою сумку со стула рядом со мной и поднять ее над головой. Я пытаюсь прикрыться рукой, в то время как она опускает ее на меня снова и снова. — Ты, бл*ть, извиняешься?!
— Да!
— Как.
Удар.
— Мог.
Удар.
— Ты.
Удар.
— Ты, мать твою.
Удар.
— Трахаться.
Удар.
— Придурок!
— Прекрати! Черт! Она сказала не прикасаться!
— Я не прикоснусь к тебе! — процедила она сквозь стиснутые зубы, бросая в меня сумку в последний раз. — Ты назвал меня уродиной.
Ее нижняя губа начинает дрожать. Она скрещивает руки на груди и поворачивается лицом к залу.
— Я не это имел в виду. Ты красивая, Элли. Ты знаешь, я считаю, что ты красивая.
— Заткнись! — крикнул я
— Ладно, — говорит Коулман, входя в офис. — Ну, вы двое испортили художественную выставку.
— Это была моя вина. Элли ничего не делала. Я не должен был рисовать ее.
— Нет, тебе не следовало этого делать, — говорит она. — И, честно говоря, Эймсу, вероятно, следовало бы понять, что он выставляет напоказ, но он здесь новичок и не понял.
— Итак, Элли может пойти?
— Мне не нужна твоя помощь, Девон... — начинает Элли.
— Нет, — говорит Коулман. — Независимо от того, кто что начал или что произошло между вами двумя, Харгроув довела это до драки. Вас обоих оставят после уроков на две недели. И, честно говоря, Харгроув, учитывая это и то, что произошло вчера в спортзале, тебе повезло, что тебя не исключат. Вдобавок ко всему, с твоими оценками ты рискуешь не окончить школу. Я очень беспокоюсь о тебе. Я собираюсь поговорить с психологом, и мы найдем с ней обычное время для встречи с тобой в течение недели.
— Элли, мне так жаль.
— Не надо.
Коулман качает головой, прежде чем продолжить:
— В любом случае, у Эймса есть проект для вас двоих, способ, которым вы можете загладить свою вину перед школой. Недавно он начал добавлять фреску на стену в главном спортзале. И теперь вы можете это сделать. Начиная с завтрашнего дня.
— С ним?! — Элли в ужасе спрашивает.
— Извините. Я не могу назначить для вас двоих особые наказания. Вам просто придется изо всех сил стараться вести себя как взрослые, которыми вы должны быть сейчас, а не как малыши, которых я видела несколько минут назад в коридоре. Я не знаю, что произошло между вами двумя, и, честно говоря, мне все равно. Закончите эту чертову фреску, а потом держитесь подальше друг от друга те несколько месяцев, которые вам здесь осталось. Поняли?
— Теперь я могу идти? — Спрашивает Элли. — Я опоздаю на автобус.
— Ты можешь идти, — говорит она.
Мы оба начинаем вставать и собирать свои вещи, но она останавливает меня.
— Только не ты, Уэст. Я даю ей двухминутную фору.
Элли, прищурившись, смотрит на меня, направляясь к двери, и я опускаюсь обратно на сиденье, нервно постукивая ногой.
— Ты через многое прошел, Девон, — говорит Коулман.
— Да, вы так думаете?
Она качает головой.
— Тебе нужна жалость или ты хочешь вернуть свою жизнь? То, что с тобой случилось, было ужасно. Но это было просто как: «то, что случилось с тобой». Это не обязательно должно определять тебя. То, что ты делаешь сейчас это поможет.
— Еще хорошие новости. Спасибо.
— Возьми себя в руки, Девон. Теперь ты можешь идти.
Глава 25
— Элли! — зовет Девон, бегом пересекая парковку, чтобы догнать меня. — Подожди!
— Нет! — кричу я в ответ.
— Позволь мне отвезти тебя домой, — говорит он.
— НЕТ!
Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой автобус проезжает мимо остановки.
— Это было все? — спрашивает он. — Это был твой автобус, верно?
—...нет, — лгу я.
— Да, так и было, — говорит он. Он хватает меня за руку и поворачивает лицом к себе. — Элли, я не это имел в виду.
— Ты назвал меня уродиной. Внутри и снаружи. И я знаю, я знаю, что это моя вина. Я сделала тебя таким. Я сломала тебя и ненавижу себя за это. Но ты знаешь меня. Ты видел меня. Как ты мог?
— Элли, ты оставила меня гнить в тюрьме, помнишь? Я был зол на тебя. Я все еще чертовски зол на тебя.
— Ты украл мои деньги! — Кричу я. — Ты и меня оставил гнить в тюрьме! Худшая тюрьма. Мне не следовало даже разговаривать с тобой.
— Элли... подожди... — говорит он.
— Верни мне мои деньги, Девон!
— Я не могу! — кричит он. — У меня их нет! Я использовал их, чтобы заплатить адвокату. Это разорило моего отца!
Он снова пытается схватить меня за руку, но я стряхиваю его.
— Отпусти меня!
— Привет, — говорит кто-то у меня за спиной. — Все в порядке?
Я поворачиваюсь на источник голоса и вижу рыжеволосую девушку в гипсе, идущую с другим парнем из нашего класса.
— Да, все в порядке, — отвечает Девон.
— Нет. Это не так, — говорю я ей.
— Эй, классная вечеринка, ребята, — говорит Тристан. — Обычно я не очень хорошо провожу время за подобными вещами, но если это то, чего я с нетерпением жду, увидимся на следующей.
— Боже, может, ты заткнешься? — говорит девушка. — Мы можем подвезти тебя домой?
— Мы? — повторяет Тристан.