Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Уговаривать не собираюсь. Я в няньки не нанимался. Пусть Шурик ее и катает. Прыгаю в авто и даю по газам.
Приезжаю домой злой и голодный. А в холодильнике только бледная куриная грудка, больше похожая на кусок мыла. Как такое жрать-то можно?
Вытряхиваю в жаровню куриные ножки, рубаю туда лук и картофель. Все это зажариваю до хрустящей корочки. Замечаю через окно, как к дому подкатывает такая же бледная тачка, как и ее водитель. Лида из машины выходить не торопится. Морщусь, представляя, как они там языками прощаются. Передергивает. Отворачиваюсь и сажусь за стол, пока у меня окончательно аппетит не пропал.
Ли мой шедевр есть отказывается. Сидит, клюет свой кусок мыла, приправляя его травой. На диете она. И так просвечивается, ей бы питаться получше, а не голодом себя морить. Откуда только силы берет в бассейне так резво рассекать?
Напялив наушники, включаю новый трек, который дорабатываю для начала боевых действий в игре. Снова не то. Не могу понять, что не так, но не нравится. А потом меня осеняет. В начале не хватает обманчивой спокойной мелодии, как...
Поднимаю взгляд на Ли и стопорюсь от того, что она в упор на меня смотрит. Я неосознанно задерживаю дыхание, перестав жевать. Хорошо, что она не замечает и сваливает. А я пытаюсь откашляться. Какого это меня так шарахнуло-то? Видимо, ее ядом подавился.
— Привет, Яр, — хлопает меня по спине Волков. — Как вы тут, помирились с Лидой?
— Так я с ней и не ругался вроде. Привет.
— Да? А мне показалось, вы что-то уже не поделить успели. Ярослав, ты же знаешь, она нежная ранимая девушка. Будь с ней помягче, вы же дружили.
Ага, мягкая и ранимая, как же. Видел бы он ее возле спортшколы, так оскалилась, что оставалось только команду “фас” дать, в глотку бы вцепилась.
— Мне кажется, ты с ней как раз-таки и слишком мягок. В дочери себе записал, на шею посадил.
Мы с братом никогда на шее у дяди не сидели. Ромыч дрался за деньги, я треки сводил, поэтому карманные всегда были. А основные потребности закрывала родительская база отдыха, которой раньше дядя Андрей заправлял по завещанию отца, пока Рома не вернулся. Мне она без надобности была, свою долю я деньгами забрал. Оплачивал себе жизнь за границей, учился. В общем, никто никому должен не остался. Но уважение и благодарность к Волкову безусловно есть. Все же он нас с Ромой растил после гибели родителей, бизнес прокачал. Вот мы его почти за отца и считаем. А вот какого эта фугу его отцом называет, не понятно.
— Яр, вы для меня все дети. Ты, Рома, его жена. Лида ее младшая сестра. Ей тогда тоже тяжело пришлось. Тебе ли не знать, какого это лишаться родителей.
— Не сравнивай, — огрызаюсь. — Ее родаки живы-здоровы.
— Ярослав, я понимаю твою боль, но с вами так распорядилась судьба, от вас никто не отказывался. А их, беззащитных девочек, бросили на произвол судьбы. Они сироты при живых родителях. И не ты ли ее тогда сам и защищал? — быстро спускает он меня с небес на землю.
Да, Волков прав. Вот только она уже не та беззащитная девочка, какой была. И уже успела продемонстрировать мне это. Так что быть с ней помягче или нет, это уже на мое усмотрение.
— Ладно, пойду, у меня работы много, — сгребаю планшет, наушники и сваливаю к себе.
Вот только открыв дверь в спальню, обнаруживаю повсюду девчачьи шмотки, а моих нет. Какого Баха она тут устроила?
— И как это понимать? — падаю плечом к стене. Чует мое сердце, это вызов.
— Не догоняешь?
Так и есть, вызов. Смотрит на меня вздернув подбородок.
— Это моя комната. И как девочке, ты должен мне уступить, — заявляет, свесив ноги с моей кровати.
— Девочке, может, и уступил бы. А вот водоплавающей – нет. Так что сваливай в гостевую, амфибия, блин.
— И не подумаю! — плюется в меня очередной порцией своего яда.
— Слышь, фугу, — хочу выставить ей условия, но замечаю в корзине для мусора мой подарок. Ту самую коробочку, содержимое которой я так придирчиво для нее выбирал.
Я давал тебе шанс, Ли. Сжимаю челюсти до скрежета. Так, значит? На выброс?
— Что ж, хорошо, вобла, война, так война!
Глава 5
(Лида)
Нет, вы слышали? Амфибия! Фугу! Вобла! И это все, по его мнению, я. Должна ли я это терпеть? Не думаю.
Подскакиваю на ноги и, схватив в руки первую попавшуюся вещь, швыряю ее в Яра. Это оказывается моя оверсайз футболка. И она срабатывает, как спусковой крючок.
Ярослав хватает эту футболку и ловким движением рук, она оказывается намотанной вокруг моей шеи. Бессонов прижимает меня к стене и сжимает ткань в кулаке, тем самым перекрывая мне кислород.