–Хм…проблема, – эльма задумалась, но лишь на мгновение: – Ужин будет…Грошик, ты помнишь, куда поставил заплечный мешок, тот, с кожаными завязками?
–Помню, барна эльма, – слова вырвались сами собой и Грошик чуть не прикусил язык. Вот уж умудрился – связал несвязуемое. Однако все рассмеялись, и ободрённый Грошик понёсся к комнате постоялицы. Пока он бегал, его тётка – а в том, что это Грошикова родня у эльмы не было ни капли сомнения – зажгла лампу, быстро накрыла стол скатертью и поставила на неё кружки и кувшин с так понравившимся гостье вином.
–Всё, – она разгладила скатерть, – больше ничего нет…
Эй, а орешки, ну помнишь, мне их привёз зареченский капитан?– прибодрился Касам. – Они как раз к вину. Неси, чего стоишь-то?
–Их тоже нет…
–Куда ж они делись? – Касам недоуменно стал осматривать едовую.
–Лохмоть сожрал, – крикнул от лестницы Грошик,– и не подавился, гад!
За разговором никто и не заметил его возвращения. Он подтащил ношу к эльме, бухнул её на пол и вопросительно посмотрел на гостью. Та поставила мешок на колени и, покопавшись в нем, извлекла на свет несколько тёмных приятно пахнущих пластинок.
–Вот. Угощайтесь, – она широко развела руки, приглашая всех к столу, – сколько их тут у меня… семь, а нас четверо, можно ещё кого-нибудь пригласить!
–Ну если не против можно позвать Куна, знахаря нашего, – запинаясь проговорил варщик. Ему казалось, что он бредит… мало, того что его в его же кашеварне кормит постоялица, так он ещё и осмеливается приглашать других поесть за её счёт. Но он ничего не мог с собой поделать, слова вырвались помимо его воли, и он лишь пристыженно наклонил вниз голову.
–Зовите, зовите, – эльма ловко отделяла пластинки одну от другой и протягивала их всем окружающим.
–Его нет, он ушёл к больному в город, вернётся только утром, – Грошик так и стоял у стола, глядя на тёмный прямоугольник, выделенный ему доброй гостьей. Он знал, что это такое. Высушенная косточка ратайи, дерева-гиганта северных чащоб, пользующаяся постоянным спросом у знающих людей. Для начала нужно было найти в лесу, среди множества подобных, плодоносящий экземпляр. Затем каким-то образом сорвать плод (он у ратайи обычно один, правда, соответствующего размера), вытащить его из чащобы – частенько шугая назойливых эльфов – разбить, найти внутри две-три косточки. Потом размять их, полученную кашицу уложить в формы, смешав с небольшим количеством горного мёда и, наконец, долго вялить всё это под лучами светила. Да ещё нужно знать, когда идти на сбор, косточки были мягкими только в самом начале созревания и лишь тогда поддавались обработке. Стоило лакомство немало, но очень сытные и долго не портящиеся т а б л е т ы, были просто незаменимы для путешественников, моряков, солдат или Вольных Охотников, коим эльма и являлась. Касам порой покупал такие, в прошлом, когда дела в кашеварне шли отлично.
–Что же ты не ешь, Грошик? А ты, Арая? Или вы ещё с прошлого года закормленные? – эльма недоуменно смотрела на родственников.
–Нельзя… в едовой нам за одним столом с постояльцем нельзя, – спокойно проговорила Арая,– даже если он сам позовёт. Мы возьмём с позволения барны, и съедим потом… у себя…
–Ещё чего! Варщик тебе не кажется… – она не договорила.
Одноухий махнул рукой:
–Все за стол…и так никто не поверит, что сидим рядышком …
С выродком, – улыбнувшись, дополнила эльма.
–Ну, да, – ничуть не смущаясь, продолжил Касам, – причём он нас ещё и кормит!
После этих слов, все они, включая, позванного Грошиком немого, смеясь и переговариваясь, принялись за нехитрый ужин.
–Ничего так,– Касам проглотил последний кусочек, – но постоянно таблету жевать не будешь, кишки засохнут. Малой, ты про утреннее рыбальство не забыл ещё? Наловишь чего ничего, что б хоть на день хватило, а потом вон Фильту поможешь бранник переплетать…ну там, где Детинушка проскочил и....
–Тсс, – эльма приложила палец к губам: – У нас, похоже, гости.
Она внимательно прислушивалась к чему-то, происходящему за пределами дома. Касам вопросительно посмотрел в окно, но разглядеть там что-либо было невозможно. Густая южная ночь рухнула внезапно, как и бывало в этих краях, и во дворе стоял непроглядный мрак.
–Ты что-то услышала? – невольно прошептал варщик, переведя взгляд на эльму. Та нетерпеливо тряхнула головой и застыла, вся обратившись в слух. В едовой возникла напряжённая тишина, лишь горящая лампа порой издавала шипящий звук, да спрятавшийся на кухне пылевой жук, наигрывал свою монотонную мелодию.