–Шкипер,– Рыжеблуд сделал шаг назад. – Бери это чучело и вези домой, оттуда прямиком на Приовражную сторону.…На торговище возьмёшь снеди, всякой – а не только рыбу – и портки с рубахой для… – он указал пальцем на испуганного Детинушку. – А заплатит за всё про всё… – он резко развернулся и уставился на Лохмотя,-…а заплатишь за всё, ты, Лохмоть! (И не вздумай перечить – Детинушка твой подручный, значит, и отвечаешь за него ты…). Одёжку, Шкипер, отдашь придурку, – он опять указал на Детинушку,– а жратву привезёшь барну Касаму, за спасение дружка… Понятно?
Он ещё не договорил, а Лохмоть с подбежавшим дружком, уже волокли к возку, старающегося оглянуться на старшего верзилу.
–Здорово он их натаскал, – засмеялась Юллин. – Вон как ножками задрыгали…
Знахарь тоже улыбнулся: – Да уж …. А всё-таки Рыжеблуд головааа… – протянул он с невольным восхищением в голосе. – Всех наказал… и за вчерашнее в том числе…
–Знаешь, что здесь было вчера? Откуда?
–Грошик просветил… в общих чертах, – Кун опять улыбнулся. – Нет, ты только посмотри: Детинушка, за все свои выкрутасы, сейчас окажется в Троедомье – и будет дрожать, в ожидании выволочки. Лохмоть пострадает в денежном плане – как доверенное лицо, которое не справилось,…а Шкипер, за его вчерашнее дезертирство, поедет на торговище за продуктами,…что для него страшный позор – за снедью ходят лишь кухарки со слугами, да проезжающие гости, к коим Шкипер вряд ли относится. Но ослушаться Рыжеблуда они даже и в мыслях не держат-вот и пошли отбывать свои повинности…
Их разговор был прерван тяжёлыми шагами в коридорчике и постукиванием трости. Рыжеблуд вошёл в едовую с видом хозяина, которому страшно неудобно за своих бестолковых слуг, но который вынужден принимать какие-то меры для прекращения этого безобразия. Хмурое лицо варщика выглядывало из-за плеча старшего, он видимо уже держал в голове будущий нелёгкий разговор. Последним вошёл Лохмоть, отправивший своих приятелей в дорогу.
–Ну, что Касам пора нам перейти к более важным проблемам, чем сломанный шест, – Рыжеблуд остановился у накрытого Араей стола. – Но хотелось бы сделать это с глазу на глаз, – его взгляд скользнул по присутствующим, задержавшись на Юллин.
–Я поем в комнате, – знахарь ловко подхватил поданную Араей порцию рыбы на глиняном блюде, – не впервой…
–Я тоже, – эльма шагнула вслед за Куном.
–Нет-нет, что вы, – замахал руками Рыжеблуд, – постояльцы не должны терпеть неудобства из-за деловой встречи. Одноухий, там, наверху, наверняка есть пустующие помещения, где мы спокойно можем побеседовать. А к вам, дорогие гости, – он даже немного склонил голову, – мы присоединимся немного позже. Возражений нет? – и, не дожидаясь ответа, Рыжеблуд с варщиком стали подниматься по лестнице.
Юллин пожала плечами и уселась за ближайший стол. Знахарь присоединился к ней и они, наконец-то, принялись завтракать. Оставшийся в едовой Лохмоть, даже не пытался навязать им свою компанию, а прислонившись к дверному косяку, ещё и ещё раз прокручивал в голове вчерашние события и ночной разговор с Рыжеблудом.
Вечером, после поспешного отступления со двора кашеварни, они с Крючком долго не решались приблизиться к Троедомью. Сначала они делали вид, что поджидают Шкипера с Детинушкой, затем сходили зачем-то к реке, но потом, переглянувшись, направились в сторону дома для «задушевной» беседы, а в том, что она состоится, сомнений у них не было.
Маленькая надежда, что двое отсутствующих приятелей уже давно побывали у старшего и доложили ему о последних событиях, рухнула, как только они увидели стоящую во дворе телегу, что укатила от «Сивоусого Сома» при первом появлении грайса. Ни Шкипер и ни Детинушка повозку бы так не оставили, выпрягли бы аноп и оттащили телегу в угол двора. Значит, они так и не появились, и отдуваться перед старшим предстояло Лохмотю с Крючком, вернее одному Лохмотю, потому что Крючок сразу подскочил к стоящей повозке и занялся делом. Лохмоть немного постоял возле него, прокручивая в голове то, что он будет говорить старшему. В конце концов, хоть они и не справились с порученным делом, принесённые ими вести были гораздо важнее, и, тем не менее, он тяжело вздохнул, прежде чем шагнул в придомную.