Дав указания, Имоджен вернулась к сестре, присев рядом, просто произнесла:
- Мне особо нечего рассказывать о своем прошлом, после побега, - она неопределенно пожала плечом, - Я сбежала с Тео и прожила с ним всю жизнь. Очень далеко от родного дома, как ты это, наверное, уже успела понять. Большую часть времени Тео со мной не жил, приезжая проведать несколько раз за год, но мне этого было достаточно. Мне было спокойно и хорошо. И я чувствовала себя в полной безопасности. А так как я была маленькой, то период адаптации в новой стране прошел достаточно легко, - она помолчала и добавила, - Ничего такого страшного со мной не происходило за эти годы, если ты спрашивала именно об этом.
Имоджен не щадила чувств сестры, ей действительно хорошо жилось все эти пятнадцать лет. Ее жизнь была не хуже жизни других сверстниц, а возможно даже и лучше. Так что, если Дженни ожидала услышать, как Тео сделал из ее маленькой милой сестрички кровожадного монстра, то ее ждало разочарование.
Тем временем на пороге появился Майкл, мужчина принес корыто, шланг, полотенца и свежую одежду.
- Спасибо, дальше мы сами, - холодно спровадила его Имоджен, управляясь со шлангом самостоятельно, чтобы приготовить Дженнифер «ванну».
Дженнифер
Когда сестра обнимает её в ответ, что-то оживает в груди и снова бьется трепетом. Не смотря на то, что веры в лучшее почти не осталось. Не осталось ничего и никого, кроме Барбары, благородно согласившейся поведать разбитой женщине на полу историю своей жизни после чулана.
Это был Тео. Всё это время - Тео. Верный друг, не покидавший её даже когда все прочие отвернулись от депрессивной девушки, бросающейся то на очередные поиски, то в петлю. Теперь всё обретало новый, невыразимо пугающий смысл. Когда она страдала, Колд наслаждался этим и поддерживал разве что жизнь в бледном теле на самой нижней планке, чтобы эти страдания не оборвались. Годы лжи и аккуратного, почти неприметного ковыряния зубочисткой в несвежих ранах. Насколько глубоко этот человек, похитивший её маленькую Бобби, пустил корни в нервную систему Джен?
Неверно было бы сказать, что в плену она утратила контроль. На протяжении своей странной жизни, Дженнифер лишь время от времени получала иллюзию его наличия, и каждая итерация выматывала все сильнее. Бесконечная беготня в лабиринте без выходов, где выход мерещится за каждым поворотом. Тысяча и один безуспешный побег из плена, заведший её в последний тупик.
Конечно, Дженнифер совершенно шокирована поступающей информацией, в который уже раз за последние сутки, но слишком устала. Она чувствует, что сердце вот-вот остановится, однако не начинает опять хаотично трястись, не хватается за горло, задыхаясь, как положено при панической атаке. Ничего красочного, вроде вырывания клоков волос из головы, или очередного приступа. Совсем тихие стоны не считаются за достойную реакцию, но на большее нет сил. Тем более - на противление сестринской помощи по приведению жалкой телесной оболочки в какой-никакой порядок.
Да, Бобби не выглядит измученной и насильно лишенной человечности. Признаться честно, выглядит она самостоятельной, рассудительной и сформировавшейся личностью. Стоит сказать Колду спасибо за это? Наверное, плату с неё возьмут и так. Нет, давно начали брать. Но это неважно. То, что Барбара росла в условиях, позволивших ей обрести почву под ногами, радует изможденную Андерсен сильнее, нежели любая надежда на спасение из едва познанного Ада. Если сестре хорошо в новом качестве, в котором она вершит предполагаемые зверства, так тому и быть. Для неё девочка всё равно, что свет далекого маяка.
- Если тебе было хорошо, значит и я счастлива, - искренние слова, но звучат, наверное, смешно. Лицемерно или блаженно? Хороший вопрос, всего понемногу. Молодая женщина во многом напоминает маленького ребенка - наивностью (считай - глупостью) и открытостью, так точно.
Одно слово, впрочем, особенно сильно впивается в мягкие ткани мозга. Побег. Побег, а не похищение. В этом заключается нюанс, когда преступление против личности превращается в добровольное путешествие маленькой девочки подальше от тех, кто её мучил и совсем не любил. Горько, но многое объясняет.
На возню Майкла в тесном пространстве палаты, и его пугающее приближение к раковине, что вызывает неприятные воспоминания, она реагирует слабо, лишь слегка поморщившись. А вот звуки набираемой в "ванну" воды напоминают о жажде. Прислоненная к стене, тряпичная кукла, в которую Джен превратилась, не может сама дотянуться до желанной влаги, а потому очень робко обращается к хлопочущей Бобби: