Может поэтому процесс общения с сестрой ее сейчас так сильно измотал? Имоджен хотелось поскорее покинуть это место, выйти на свежий воздух и забыть все это как страшный сон. Хотя нет, не забыть, просто отложить на самую дальнюю полку в библиотеке памяти, как это она уже делала однажды, вырезая на спине безымянной женщины крылья ангела по просьбе Тео.
Однако как бы сильно она не стремилась на выход, уйти не закончив с делами, Имоджен не может, а потому помогла сонной сестре подняться, обтерла ту, облачая в нормальную человеческую одежду и сопроводила до кровати, где заботливо укрыла Дженнифер одеялом, присаживаясь рядом, попутно наблюдая, как после зова появляется Майкл, убирающий ванну и все остальное. Когда за ним закрывается дверь, Имоджен произносит следующее:
- Тебе нужно отдохнуть, Дженн. Я некоторое время побуду с тобой, а когда уйду, сделаю так, чтобы тебя никто не побеспокоил, - она слабо улыбается, смахивая со лба сестры влажную прядь, - Постарайся что-нибудь поесть, когда проснешься. Я оставлю поднос рядом с кроватью.
Дженнифер
Самостоятельность упразднена, женщина скорее старается не мешать, нежели помогает. Она делает это фактически на автомате, всё слабее понимая связь между действием и целью. Не глобально - да, временное облегчение вряд ли важно в её новом мире. От осмысления ускользают простые связи - зачем нужно покидать теплую ванну и вытирать мокрое тело? Надевать трусы, белую футболку и белые же штаны, это ведь так называется? Но, не смотря на то, что из головы вылетает даже название предмета мебели, на которой люди обыкновенно спят, женщина отчаянно старается запомнить каждый жест и черту своей, такой взрослой сестры. Будто это последняя их встреча (а вдруг так?) и больше она её никогда не увидит.
Даже если это только сила момента, нет в ней страха сильнее, чем снова потерять ту, кем Андерсен так долго пренебрегала. А Барбара не торопиться оставлять рыжую в её собственном чулане, не спешит сделать что-то в отместку, помогает лечь - от этого и больно, и хорошо. Больно, потому что перед мысленным взором стоят широко распахнутые детские глаза с вопросом в них, когда дверь пыльной и тёмной кладовки закрывается.
Хорошо... Потому что тепло родной руки согревает лучше тонкого одеяльца, а это так нужно. Так ли чувствовала младшая, когда-то, очень давно?
Она слабо сжимает пальцы на сестринском запястье и кивает. Язык уже не шевелится, чтобы позволить что-то ответить, лежит во рту холодной мертвой рыбой. После ночи на кафельном полу - жесткая койка кажется нежнейшими перинами, а подушка так и вовсе роскошью. Веки опускаются, скрывая воспаленные красные глаза, и сон уже тут как тут, проглатывает худое тело, переваривая.
Здесь вся земля выжжена, небо тёмно-серое и пахнет дымом. Ничего живого, только колья обгоревших деревьев и прах животных. Женщина идет, не замечая заноз в босых ногах, и ищет. Хоть что-то же должно остаться? Не может быть, чтобы всё уничтожено, так не бывает. Не с ней. И всё же, пора признать.
Здесь нет света и жизни.
Весь земной простор заполонила мертвенная пустота и серая хмурь, где любой луч солнца - печальная иллюзия или расплавленный фонарик в угольно черной руке трупа. Кто-то снова попал под огненный дождь, когда небеса разверзлись, чтобы одарить своей "благостью". Судный день каждый четверг, именно этого заслужил прогнивший мир Дженнифер Андерсен.
Но женщина всё равно выкрикивает имя, отчаянно продвигаясь глубже в лес. Она могла спастись. Спрятаться в норе или старом бомбоубежище, затаиться на время. Она ведь очень умный ребенок.
Джен переступает через тела немолодой семейной пары, чьи руки сплавил пламенный снаряд. Обходит ещё одного знакомого мертвеца, у него жуткий оскал безумца. Другой, что неподалеку, лежит в чудом узнаваемом свадебном костюме и тоже "улыбается". Она сдерживает дурноту, останавливаться нельзя. Где-то вдалеке слышится шорох.
Покосившаяся сторожка, неаккуратно укрытая пластами железа, зияет провалами окон. Затаив дыхание и надежду, рыжая подходит ближе, заглядывает, и... едва сдерживается, чтобы не отпрянуть.
Ребенок сидит в тёмном углу, обнимая себя за колени. Сидит тихо, с пустотой во взгляде и рядом с телом, в котором давно копошатся черви. Зловоние плотно насыщает тяжелый воздух. И это её тело - тело Дженнифер.