Бригаду разместили у того же Лабиринта ночи. Какой-то умник в штабе счёл это правильным, дабы продемонстрировать несгибаемость Корпуса и предоставить Шестой возможность отомстить. Как и кому мстить, большинство солдат не понимало и радости по данному поводу не испытывало. Зато десантники Восьмой (им на смену прибыла Шестая) с восторгом покинули гиблое место.
После провала предыдущей операции командование Корпуса опасалось проведения значительных мероприятий. Решили выдавливать противника со спорной местности, осуществляя постоянные рейды малыми силами на нейтральную территорию. Боевые группы в составе одного-двух взводов высаживались для прочесывания определенного участка бесконечных внутренних ходов каньона. Преобладали разведка, засады, минирование. Несмотря на трудности с пополнением личным составом и снаряжением, Корпус опирался на ресурсы Земли, чего, естественно, не было у мутантов. Даже при равных потерях и затратах силы Порядка постепенно приближались к окончательной победе. И установление полного контроля над Лабиринтом Ночи ‑ хороший шаг на длинном пути. Для десантников бригады эта тактика превратилась в изматывающие бесконечные боевые дежурства. Каждый взвод два, а то и три раза в неделю отправлялся в каньон, лез в эти страшные щели и искал там противника. Часто противник уже ждал солдат, и охотники сами превращались в дичь.
После первого же выхода на задание Дэйв понял: долго так не протянешь. И он, получая приказы командования, стал их попросту игнорировать, придерживаясь своей тактики действий. В отличие от прочих, взвод Хитова противника не искал. Излюбленным методом старшины являлась засада. Он отводил взвод подальше, в боковые коридоры, где возможность встретить мутантов уменьшалась, и отсиживался там до конца смены. Или устраивал минирование и, естественно, ждал результата. Конечно, и в засаду, устроенную в самом дальнем углу, и в минную ловушку кто-то изредка всё равно попадался, что позволяло демонстрировать начальству активность взвода. Однако всё время не отсидишься: успехи взвода проанализируют, и частичным невезением в поиске врага тут не отмажешься. Тогда Дэйв дополнил свою тактику дополнительной парой маневров. Он стал «грабить» чужие минные ловушки, забирая и присваивая добычу. Связь с батальоном внутри горных пород периодически блокировалась, и было время внести коррективы в минную карту задним числом. Ещё одним «ноу-хау» старшина выбрал «спасение» товарищей. Дэйв активно интересовался планами соседних групп, конечно, с целью корректировки действий. Далее он выставлял УРБ или солдат поближе к местам потенциальных боев и ждал от них сигнала. Как только приходила информация о перестрелке, Хитов поднимал своих на выручку. Но двигался не спеша, не самым коротким путем, буквально звериной интуицией чувствуя окончание боя. И тогда появлялся со своими бойцами, помогал соседям, ставил «галочку» об участии в боестолкновении. Так прошло два месяца. Дэйв похудел и осунулся. Он не спал долгими ночами перед выходом на очередное задание. От постоянного напряжения организм работал на грани возможностей, а балансировка между страхом гибели во время боя и страхом разоблачения начальством изматывала нервную систему. Интересно, но для солдат взвода старшина превратился в любимого командира. Десантники решили, что он их бережёт. Истинных причин они не знали, а прийти к такому выводу немудрено. После семидесяти дней боев «местного значения» батальоны Шестой бригады потеряли до тридцати процентов личного состава. Взвод Хитова ‑ одного человека, да и тот получил ранение средней тяжести и через три недели вернулся. А на то, что по числу уничтоженных врагов их взвод болтался в общем списке чуть ниже середины, солдатам было глубоко плевать.
Укрепила авторитет Хитвола и ещё одна история. Однажды после возвращения из очередной вылазки Дэйв сидел у себя на КП взвода и услышал спор командиров отделений:
‑ Сегодня твоя очередь. Ты и езжай, ‑ говорил сержант Хонкер, командир второго отделения, своему коллеге, командиру третьего.
‑ Я час назад прибыл с задания, люди еле на ногах держатся, а твои оставались здесь. Съезди, будь человеком, ‑ буквально умолял Руник.
‑ Ничего, потерпят. Оставлять своих впроголодь я не стану. Не проси.
‑ Да мы потом поменяемся, что ты за урод.
‑ Ага, доживи ещё до «потом». Когда твоя очередь настанет, может, ты загнёшься уже.
‑ Сам быстрее сдохнешь. Могу помочь!
Сержанты почти дошли до рукопашной, не подозревая о Хитволе, который не преминул вмешаться:
‑ Отставить! В чем дело? Хонкер, докладывайте.
Из сбивчивого рассказа выяснилось: спор шел о том, кому ехать за продовольствием на склад бригады. Данную процедуру осуществляли все отделения по очереди, совершая поездку раз в две недели. Чевес, как старейшина взвода, свое отделение отмазал, заявив сержантам: сами выкручивайтесь, кто вякнет командиру ‑ пожалеет. Те и выкручивались. Проблема была в том, что на складе регулярно не докладывали положенных продуктов. Капитан Мартенсон, завскладом, приворовывал драгоценное продовольствие, заставляя солдат расписываться за полный комплект. Получалось, больше всего страдал тот, кто посещал склад. Прочие отделения требовали от посланцев полный паек, а те мучились от недоедания последующие две недели. Поэтому поездка на склад превратилась для двух отделений взвода в предмет постоянных споров и конфликтов.