* * *
Дэйв вылез из трансполёта перед входом в Академию ровно за девяносто секунд до начала всеобщей переклички. Началась рискованная игра. Курсант, опоздавший на всеобщее построение после практики хотя бы на секунду, считался выбывшим навсегда. Дэйв много раз моделировал свое движение от входа до главного зала, и всё же риск ошибиться оставался.
Соблюдая график, Дэйв промаршировал по пустым, гулким коридорам Академии и ровно за двадцать секунд переступил порог главного зала. Места амфитеатра в нём занимали родственники курсантов и приглашенные гости. Женщины в изысканных и дорогих нарядах, украшенных мыслимыми и немыслимыми драгоценностями, мужчины в форме разных ведомств с многочисленными наградами, деловых костюмах со знаками высших руководителей производств. Сливки нации собрались посмотреть на своих детей. Курсанты старших курсов в шеренгах поротно занимали обе стороны слева и справа от сцены. В середине располагалось руководство Академии, перед которым выстроились его однокурсники.
‑ Курсант второго курса, кавалер ордена «За службу Порядку» пятой степени лейтенант Дэвид Хитвол, ‑ возвестил робот-информатор.
Зал охнул в едином порыве и встал. Из сотен людей сидеть осталось не более шести десятков. В гробовой тишине, под взором множества пар глаз Дэйв, чеканя шаг, прошел и занял свое место в строю, приставив ногу к ноге с последним ударом символических часов-курантов. Зал сел, по Правилам или от изумления. Церемония встречи курсантов, вернувшихся с практики, началась. Дэйв так переволновался, что сама двухчасовая процедура пролетела как в тумане. Он на едином дыхании отрапортовал о содержании своей практики и пропустил, что говорили другие. Форма Десанта выделялась и, казалось, приковывала к себе внимание зала, Дэйв чувствовал это физически и думал только об одном: как выдержать затянувшуюся пытку, достоять до конца и не упасть. Чтобы отвлечься, Дэйв стал изучать собравшихся в зале людей и сразу увидел дядю, сидевшего в первом ряду для почётных гостей. Одетый в парадную генеральскую форму, со всеми наградами, дядя сохранял торжественно-официальное выражение лица, лишь когда взгляды их встретились, Дэйв понял, он веселится от души, оценив замысел племянника. А вот отца в зале не было. Наконец объявили перерыв. Теперь в течение тридцати минут курсанты имели возможность собраться в своей классной комнате и обсудить, чей подарок они станут дарить Академии от своего взвода. Ректор принимал решение, и подарок взвода-победителя занимал место в музее Академии навечно. Традиция очень ценилась, успешные подарки долго потом обсуждались в среде курсантов и преподавателей.
Воспользовавшись паузой, Дэйв, отстав от сокурсников, подошел к дяде. Они обнялись.
‑ Рад. Рад. Ты просто молодец.
Дядя говорил искренне, и на душе у Дэйва потеплело. Всё-таки он кому-то нужен в этом мире.
‑ Отец приедет. У него важное дело, ‑ ответил дядя на незаданный вопрос. ‑ Действительно важное, ‑ добавил он, увидев, как Дэйв скривил губы.
‑ Ладно. Я пойду. Подарок надо выбрать.
‑ Валяй, ‑ дядя улыбнулся. ‑ Сюрпризы не закончились?
Дэйв неопределенно хмыкнул и поспешил из зала.
Когда он вошел в комнату, обсуждение находилось в полном разгаре. Осталось два претендента. Подарок каждого был по-своему хорош, и взвод разделился во мнениях приблизительно поровну. Дэйв послушал с минуту, как товарищи, всё сильнее горячась, пытаются доказать каждый свою правоту, и негромко произнес:
‑ Предлагаю рассмотреть мой вариант. Одноклассники от неожиданности замерли.
‑ Подавай, ‑ скомандовал он.
Два робота-слуги с видимым трудом несли громадный продолговатый ящик. Они поставили груз на пол, разместив в вертикальном положении.
‑ Снимай, ‑ кивнул Дэйв, и слуга щелкнул по панели, убрал с предмета внешнюю непрозрачную упаковку, и цилиндр засветился. Стопившиеся вокруг курсанты отпрянули от неожиданности. Перед ними в полный рост стоял гигантский монстр. Марсианин застыл в агрессивной позе с автоматом в руках. На волосатой морде красовалась зверская ухмылка, демонстрирующая кривые темно-желтые клыки. Скрытые надбровными дугами небольшие глаза излучали дикую злобу, из широкого плоского носа струйкой стекала вонючая жидкость. Обнаженное по пояс тело состояло из одних мышц, коротенькие штаны прикрывали таз, но облегающая ткань не могла скрыть вызывающие размеры мужского достоинства. Две тумбы-ноги, покрытые рыжей шерстью, казались неохватными. Мутант был как живой. Казалось, секунда ‑ и бросится на людей. Внизу красовалась табличка: «Супермутант. Убит курсантом Дэвидом Хитволом в честном бою во славу Порядка».
Конечно, споры завершились. Трофей Хитвола единодушно признали лучшим подарком. С ним взвод легко занял первое место, и монстр, получивший среди курсантов негласное имя Дружок, навечно занял место в музее Академии. Официальные мероприятия закончились, и начался праздник. По многолетней традиции, курсанты, прошедшие практику, получали право жениться. В связи с этим на бал, начавшийся теперь, приглашались студентки самых престижных учебных заведений. По Правилам они должны достигнуть шестнадцатилетнего возраста и прибыть в сопровождении родителей. Так что начинала работу «ярмарка» женихов и невест, слетевшихся со всей планеты. Молодежь танцевала, родители в основном толпились у столов, ломившихся от яств, и договаривались о брачных контрактах. Дэйв двинулся через толпу, выискивая дядю, и оказался под пристальным вниманием множества заинтересованных глаз. Завидного жениха мечтала отхватить не одна семья. Ещё бы! Выдай свою дочь за этого парня ‑ и через несколько лет сможешь гордо гулять с внуками, на груди которых поблескивает значок президентской крови. Пусть он не наследник первого ряда. Но кровь! Член семьи! Да и сам парень, видать, не промах. В его-то годы весь в наградах. Девушки тоже бросали на Дэйва откровенно изучающие взгляды. Герой, и статен, и красив. Принц из сказки, да и только. Однако Дэйв не обращал на обольстительниц никакого внимания. Он хотел сказать дяде, что устал и поедет домой. Кроме опустошения, мечта невест, он не испытывал сейчас ничего. Окружающие люди были ему противны. Разодетые, сытые юнцы, его «товарищи», целый год отсиживавшиеся под крылом родственников и знакомых. Заносчивые от вседозволенности, беспочвенно гордые собой, они вызывали отвращение.
«Вот бы их на Марс, в бой. Да просто в казармы. Как мало кто выживет, а уж спеси-то поубавится, ‑ думал Дэйв. ‑ А эти зажравшиеся стариканы, что вместе с женами приехали пристраивать дочерей! Стоимость одного их сегодняшнего банкета с лихвой покрыла бы снабжение целой бригады за полгода. Научились разворовывать государство. Мне бы в руки Корпус, я бы навел тут Порядок».
Внезапно Дэйв увидел отца. Тот двигался ему навстречу, сухо раскланиваясь с окружающими. Свою рабочую серую форму без знаков отличия отец не соизволил сменить и в честь праздника. А потому выделялся среди окружающих, как «белая ворона». Заместитель Председателя Верховного Совета Истории, руководитель группы Север мог себе такое позволить. Впрочем, узнавали его и так и приветствовали очень издалека и очень подобострастно.
‑ Здравствуй, Дэйв, ‑ сказал отец, не протянув даже руки, не то что не обняв сына.
‑ Здравия желаю, господин заместитель Председателя, ‑ решил уколоть отца Дэйв, по Порядку вытягиваясь по стойке «смирно».
Отца было не пронять. Он отдал негласную команду, и вокруг, хотя они стояли чуть ли не в центре танцующих, на расстоянии метра образовался вакуум.
«Собеседником включен режим блокирования звука для посторонних», ‑ прошелестел Помощник.
‑ Вольно, ‑ скомандовал старший Хитвол, сделав вид, что не заметил выходки сына. ‑ Вижу, ты в полном порядке.
‑ Так точно.
‑ Паясничать перестань, а то накажу.
Дэйв тут же сник. Отец всегда выполнял обещания.
‑ Хочу проинформировать тебя о важном решении, ‑ продолжил отец, и не подумав извиниться за опоздание на важнейшее для сына событие. ‑ Пока ты проходил практику, я встречался с семьей Давыдовых и полчаса назад подписал брачный контракт. Теперь ты женат на их дочери Элеоноре.
Дэйв чуть не сел на пол. Его мрачные мысли оказались ничем по сравнению с новостью. От гнева перехватило дыхание:
‑ Да как ты смеешь?! Не спросив меня?! Я не мальчишка, я боевой офицер. Сам на ней и женись!
Дэйв продолжал кричать ещё минут пять. О правах, об отсутствии всякой совести у некоторых родителей, о том, что плевал он на контракт, Давыдовых и все предложения отца. Тот выслушал его совершенно спокойно.