========== Страница двенадцатая, в которой жизнь ломается. ==========
Поездка в Австрию ожидалась трудной. Мистер Пристли так сразу и предупредил Мерлина и его напарника Майка Спектера. Из одной деревни приходили тревожные слухи об обезумевшем волшебнике. Уже почти месяц, все более и более пугающие. Пока, наконец, в последней новости не сообщалось, что этот волшебник взял всю деревню в заложники и морил их голодом. И лишь тогда было принято решение вмешаться. Мерлин два года работал в мракоборческом центре, но все равно ощущал мандраж. Настолько серьезное дело ему поручили впервые.
Грант Пристли был опытным мракоборцем, в возрасте сорока шести лет он добился должности одного из начальников. Майк был старше Мерлина на шесть лет, но все равно казался слишком наивным и мягким. Мерлин удивлялся, как Спектер сумел сохранить в себе эти юношеские чувства, работая мракоборцем.
Портал, готовый переместить их в Австрию, в соседний с деревней городок, находился в парке на окраине Лондона. Мерлин прибыл туда первым и сейчас стоял и молчаливо смотрел на мятую банку из-под газировки. Она лежала на скамеечке, и юноша почти видел излучаемую ей магию. То, что не могли замечать другие.
Два месяца прошло с того момента, как Жрец ушел. А Мерлин до сих пор ощущал пустоту. Ему не хватало этого полусумасшедшего старика, его мудрости и тайн, его жестоких, но таких нужных уроков. Его знаний. Наверное, Жрецу бы понравилось, что его ученика отправляют на столь серьезное задание. Может, он бы даже гордился.
Мысли эти вызвали у юноши робкую улыбку. Ему нравилось понимать, что воспоминания о Жреце не вызывают в нем боли, а только светлую грусть. Да, они не попрощались, но всё же расстались друзьями. Или кем-то вроде того. Ведь вряд ли Жрецы способны с кем-то дружить.
А ведь по сути Мерлин теперь Последний Жрец и Хранитель. Пока только на словах, но однажды…
Мистера Пристли и Майка до сих пор не было, и Мерлин, уставший стоять, присел на скамейку рядом с порталом. Мысли его от Жреца переметнулись к семье. Сегодня отец не ушел на работу, и Мартин приехал, чтобы проводить его. Оба они обняли Мерлина и пожелали удачи. Мама расплакалась, словно отправляла сына на войну, в чем он, разумеется, попытался её разуверить. Роза тоже была встревожена, хоть и скрывала это лучше миссис Гвин. Губы Мерлина до сих пор ощущали поцелуй девушки.
- Вернись целым и невредимым, - прошептала Роза. И Мерлин, тонувший в её глазах, ответил:
- Как и всегда.
Не хватало только Марлин. Но в конце мая в школе начиналась последняя подготовка к экзаменам, а младшей Гвин предстояло сдавать ЖАБА, так что вызывать её было бы неразумно. На этом настоял Мерлин, хоть он и хотел безумно увидеть сестренку. Но не выдергивать же её из жизни каждый раз, как он будет отправляться в командировку! Ведь это теперь его жизнь. Разве не то, чего он хотел? Помогать другим, вечный адреналин, сжимающееся в груди сердце.
- Мерлин, привет, - подошедшего сзади Майка Мерлин услышал минут пять назад, но сделал вид, что заметил только что.
- Привет, - обернулся он. - Пристли еще нет.
- Его задержали в министерстве. Новые сведения из Австрии.
- Что? Какие?
Майк сглотнул. В его напрягшейся шее, круглых голубых глазах, сжавшихся губах сквозило напряжение.
- Деревня заблокирована, - ответил он. - Местные колдуны пытались пробиться, но щит невероятно мощный. Однако они видели…
Голос осип и затих. Мерлин свел брови, ожидая продолжение. Он буквально чувствовал, как пространство вокруг заполнялось напряжением.
- Мерлин… - выдохнул Майк, - люди, которых он взял в заложники и морит голодом… Они умирают…
***
Июнь выдался очень жарким, а Гвин не любил жару. Никогда. Он смотрел, как измученные невыспавшиеся из-за экзаменов ученики ходят подобно зомби по школе, изнывая от духоты, и при любой возможности бегут на улицу. Он бы и сам был не прочь собрать вещи и укрыться под ветвями дерева на берегу озера или где-нибудь на опушке леса. Но оставался в своей комнате. Ему не хотелось погружаться в мир шумящих смеющихся учеников. Все, что ему было нужно - это тишина.
Сегодня шестикурсники сдавали его предмет. Гвин не присутствовал на самом экзамене, но наблюдал, как после двух часов работы ученики вывалили толпой из кабинета, обсуждая, кому что попалось. В этом прелесть письменного экзамена - его можно пропустить, даже если ты его ведешь.
Среди шестикурсников он быстро увидел Джейн Картер в компании мародёров, Эдгара Боунса, живого и здорового. И Марлин Маккинон. Она шла чуть позади основной массы толпы, с задумчивым лицом просматривая черновики своего ответа. Сегодня она не заплела косу, и теперь взлохмаченные волосы торчали во все стороны. Должно быть, девушка пропускала через них пальцы, когда думала над билетом.
Почему-то это вызвало на губах Гвина легкую тень улыбки. Он стал замечать за собой эту странность - улыбку при мыслях о Марлин Маккинон. И это не было правильно. Совсем нет. Потому каждый раз, поймав себя на подобном, профессор тотчас одергивал себя, призывая к ясности мыслей.
Гвин стоял на верху Астрономической башни. В течение этого года в Хогвартсе он безумно часто поднимался сюда. Подумать только - почти год он здесь, в школе, куда не должен был никогда возвращаться. Если бы все в его жизни сложилось, он бы работал там, где и хотел, жил с той, кого любил, растил детей. И никогда бы больше не ступил в эти залы. Но был бы самым счастливым.
А сейчас здесь, среди призраков прошлого, он словно застрял между тем, что было, и тем, что есть. Неспособный двигаться ни в одном направлении. Его не ждало будущее, потому что не отпускало прошлое.
- Когда уже настанет мой час? - прошептал Гвин, обращаясь к ветрам. - Вы предупредили Жреца за два года, почему же молчите для меня? Я устал…
Гвин закрыл глаза. Нет, он не желал смерти. Он просто хотел свободы. Потому что нынешняя жизнь стала тюрьмой для его души. Тюрьмой из боли и тьмы. А Гвин просто хотел света.
- Не сейчас, не сейчас, - просвистел ветер. - Твой час еще не настал, Жрец.
- Хорошо.
Гвин распахнул глаза и с непроницаемым выражением на лице направился вниз. Спустившись на пятый этаж, мужчина завернул в проход между западным и северным крылом, и остановился. В конце коридора на полу сидела Марлин с самым растерянным лицом. Вокруг нее валялись какие-то листочки, записная книжка, свитки пергамента и учебник.
- Мисс Маккинон, что случилось? - Гвин размеренным шагом приблизился к ученице. Девушка подняла голову, и тени в ее глазах сменились блеском.
- Ничего, сэр, - ответила она с легкостью, нехарактерной большинству учеников при общении с преподавателями. - Я упала. Запнулась о… кажется, о собственную ногу.
Марлин неловко улыбнулась и чуть покраснела. О нет. Гвин не хотел, чтоб она делала так, потому что в эти мгновенья что-то вздрагивало в его сломленной душе. Он столько раз мысленно напоминал себе, что Маккинон его ученица, что еще девочка. Но на самом деле он видел прекрасно, что она уже не ребенок, а взрослая девушка. Упрямая и смелая. Но это не значило ровным счетом ничего. Потому что им не по пути.
- Больно? - мягко спросил он. Марлин покачала головой.
- Нет. Просто… всё рассыпалось.
Девушка развела руками. И Гвин понял, что она просто не знала, как все это собрать.
- Позвольте вам помочь, Марлин.
Профессор словно ученик опустился на корточки и принялся собирать бумажки. Марлин покраснела еще больше и поспешно отвернулась в другую сторону за книгой, чтобы скрыть свое смущение. Но Гвин успел его заметить.
Он положил пергамент в сумку девушки и взял в руки записную книжку. Она раскрылась при падении и из нее на пол выпал засохший синий цветок. Гвин бы узнал его в любое время. Тот, что он сотворил эмоциональной Древней магией для Марлин. Синий, как его глаза.